– Если только они не знали о приезде Риенци еще до встречи с ним.

– Это маловероятно.

– Возможно, – согласился Гарвей. – Однако давай посмотрим, что ты там принес.

Рагузи взял со стола кассету и вставил ее в видеомагнитофон. Промотав до того момента, когда Риенци входил в кафе, он включил изображение. Дважды просмотрев запись, Гарвей приказал остановить ленту на том месте, когда Скайлер подходил к столику.

– Прекрасно, – сказал он. – Обрати внимание: левая рука Лейта – под столом. Может, это и есть тот самый условный знак?

Рагузи сел в кресло напротив префекта.

– Извините, сэр, но в данном случае я вашего мнения не разделяю. Вы собираете всякие мелочи, стараясь уловить в них какой‑то скрытый смысл. Мы наблюдаем за спецназовцами уже пятнадцать лет и за это время не обнаружили ничего подозрительного, хотя они собираются в своей хибаре два – три раза в год. Так что же вас обеспокоило на этот раз?

Гарвей поставил локоть на стол и оперся о ладонь. Он чувствовал, что заместитель его не понимает. Да, и как тут объяснить, когда он просто нутром чувствовал, что что‑то должно произойти. Что‑то связанное с приездом Риенци.

– Подумай хорошенько, ведь сейчас они нарушают собственные незыблемые правила. Никогда раньше они не допускали к себе чужаков. А теперь сами пригласили. И кого – члена сената!

– Прошу прощения, префект, но это не совсем так. Если помните, лет шесть назад Скайлер с двумя его дружками пытался заинтересовать подростков искусством рукопашного боя. Так вот, в ту же осень человек двадцать из числа их учеников посетили охотничий домик.

– Да, действительно, – Гарвей нахмурился и потер лоб. – Но, как я помню, ребятам это занятие скоро надоело, и тренировки прекратились. Или нет?

– Совершенно верно. И тем не менее – прецедент уже был. Сейчас же инициатива Исходит чисто от Лейта, и, кто знает, что у него на уме.

– Да. Лейт… – Гарвей откинулся в кресле, постукивая ручкой о костяшки пальцев. – Что нам о нем достоверно известно?

Рагузи открыл папку и зашуршал бумагами.

– Вот его досье. Родился на Земле 27 июля 2403 года, в Дании. Город Оденс. В «Черный спецназ» вступил…

– Довольно! – прервал его Гарвей. – Все это нам рассказал сам Лейт после капитуляции. Я хочу знать, что нам самим удалось выяснить.

– Похвастаться нечем. Все документы по «Черному спецназу» были уничтожены на Земле во время войны. Когда объявили амнистию военным преступникам, Лейт просто вышел из леса и сдался властям. Все остальные поступили таким же образом. По сути, мы даже не можем утверждать, что они и есть спецназовцы, ибо никогда не видели их в деле.

– Видеть‑то мы видели, – рассеянно пробормотал префект. – Помнишь, лет десять назад на Мердока напали шестеро головорезов? Не повезло беднягам.

– Ну, если только это безобразное избиение можно считать боем… – Рагузи пожал плечами. – Все‑таки я уверен, что без постоянной тренировки боевые навыки с годами утрачиваются.

– Ладно, – подвел черту Гарвей. – Не спускай глаз с их убежища.

Аппаратуры там Достаточно?

– В домике «жучков» больше чем достаточно. Кроме того, мы вшили микропередатчики в личные вещи Риенци. Разумеется, кроме той одежды, что была сегодня на нем. Но если он вечером отдаст ее в чистку, мы и это поправим.

– Хорошо. А как насчет моего запроса по проверке личности Риенци?

– Боюсь вас огорчить, префект, но рекриляне не стали нас даже слушать, посчитав это пустой тратой времени.