Додс стоял у окна в своей комнате, когда Лейт незаметно проскользнул в дверь и тихонько закрыл ее за собой. – Ожидал, что ты придешь, – не оборачиваясь, сказал Додс.

– А я не удивлен. Может быть, ты даже знаешь, о чем я собираюсь тебя попросить?

Додс взглянул на гудевший в углу нейтрализатор и повернулся к Лейту.

– Можешь объяснить поподробнее, если желаешь.

Лейт прислонился к стене и рассказал о своем плане.

– Ну, как? – спросил он, закончив.

Додс криво улыбнулся.

– Если я откажусь, кого же ты еще найдешь? Я согласен.

– Хорошо. И постарайся скрыться прежде, чем кончится стрельба. Я тебя прикрою. А ты уверен, что сможешь управлять «Корсаром»?

– Да. Только нужно взглянуть на кое‑какие схемы, прежде чем взлетать.

– Об этом не беспокойся, – Лейт нежно поглаживал драконью голову. – Они у тебя будут.

Глава 6

Войдя в гостиничный номер, Кейн швырнул сумку на кровать и запер за собой дверь. Весь гнев и разочарование после крушения надежд и, чего скрывать, даже презрение, уже перегорели за время поездки. В душе его царила только серая тоска от осознания собственного бессилия.

На обратном пути Мердок не стал более разговорчивым, а дружелюбие, если повысилось, то измерить разницу можно было бы только микрометром. Чернокожий коротышка, видимо, с самого начала не испытывал личной симпатии к Кейну. В этом его трудно было винить. Опрометчивое согласие Донау сотрудничать неминуемо навлечет на привыкших уже к спокойной жизни спецназовцев массу неприятностей.

Еще раз прокрутив все это в уме, Кейн подошел к кровати и расстегнул сумку. Уже вечерело, и за окном сгущались сумерки. Для каких‑то конкретных дел времени сегодня не оставалось, и Кейн решил заняться разработкой нового плана. Если, конечно, что‑то вообще можно сделать.

Не успев додумать эту мысль до конца, Кейн почувствовал, как болезненно сжалось сердце – среди его вещей, разложенных на кровати, не оказалось пузырька с лекарством. «Проклятье!» – выругался он, судорожно ощупывая карман куртки. Без антигистамина в ближайшее время ему грозила смерть от отека легких.

И тут он вспомнил, что упаковку сумки заканчивали спецназовцы.

Неужели они специально это подстроили? «Интересно, – подумал Кейн, – придут ли эти старые кретины ко мне на похороны?»

Перебирая все, какие знал, ругательства, он бросился к видеофону и набрал номер справочного бюро. Ему повезло – одним из тридцати неправительственных абонентов видеосвязи оказался Мердок. Спецназовец включил изображение только после шестого сигнала зуммера.

– Да, – сказал он. – Риенци? В чем дело?

В нескольких словах Кейн обрисовал ситуацию, не упомянув при этом, по чьей вине пропал пузырек.

– Никак не могу отыскать номер поместья. Должен же там быть хотя бы телефон. Подскажи, как с ними можно связаться?

– Ну… если только поехать. Или пешком. – Мердок недовольно шмыгнул носом. – Подходи через полчаса к восточным воротам. Отвезу тебя.

– Нет, не стоит, – поспешил отказаться Кейн, немного успокоившись. – Послушайте, а нельзя ли достать такое лекарство где‑нибудь в городе? Я заплачу.

– Не суетись. Мне нетрудно туда съездить. Давай – восточные ворота, через тридцать минут.

Экран погас. Кейн схватил плащ и выбежал из номера.

Поездка в горы оказалась вялотекущим кошмаром. За это время Мердок не произнес ни слова, хотя по лицу его было видно, что единственное определение, которое он сейчас может выдать, это – «Болван».