Ведомая Хендриксеном толпа с победными криками устремилась в Хаб.

Несколько парней остановились подобрать оружие и тут же пустили его в дело: подъехавшая машина Службы Безопасности была сплошь изрешечена и едва не взорвалась. В качестве очередного трофея мятежникам досталось несколько карабинов и бластеров. Ошалевшие от успеха парни принялись беспорядочно палить по ближайшим зданиям, посыпались стекла, кое‑где вспыхнул пожар, но Хендриксен опять что‑то прокричал, и толпа двинулась к правительственному центру Хаба.

Дарбин, неотрывно следивший, чтобы наряды Службы Безопасности не зашли с тыла, увидел три приближающиеся машины. Он хотел предупредить Хендриксена, но это оказались всего лишь автокэб, частный автомобиль и фургон без опознавательных знаков. «Итак, первая фаза завершена», – подумал Дарбин. Теперь наступало время второй фазы под кодовым названием

«Наживка». Команда О'Хары должна была навлечь на свои головы наихудшее из того, что могли сотворить колли. Слегка вздрогнув от этой мысли, Дарбин, поглядывая на тылы, снова углубился в гущу толпы.

Гарвей получил извещение о случившемся еще на пути в департамент.

– Сколько их прорвалось, сержант? – спросил он.

– По меньшей мере сотни две, – ответил Грацман. Чувствовалось, что он сильно напуган. – Даже не знаю, как им это удалось. Солдаты, охранявшие вход, ни с того ни с сего свалились замертво. Ворота остались открытыми, но датчики не засекли ничего похожего на оружие.

– Праща… – пробормотал Гарвей.

– Сэр?

– Снайперское оружие спецназовцев, – сказал Гарвей громче. – Боевая тревога! Код М‑семь. Немедленно обеспечить всех снаряжением и обмундированием, предназначенным для разгона мятежа.

– Есть, сэр!

На экране видеофона Гарвея загорелись красные буквы: «Код М‑семь».

– Готово, сэр, – доложил Грацман.

Гарвей нажал клавишу, и буквы с его экрана исчезли, появившись на сотнях других мониторов правительственной связи.

– Какие у нас еще потери?

– Четверо. Те, что были посланы к воротам на подмогу. Они наверное думали, что толпа еще снаружи, и успели только сообщить, что слышат крики, когда их накрыли.

– Почему?! – заорал Гарвей. – Ты держал ворота под контролем, почему ты их не предупредил?!

– Сэр, я… – пролепетал Грацман. – Все произошло слишком быстро.

– Значит ты, бедолага, слишком потрясен, да? А четыре человека просто взяли и отправились на тот свет! – Гарвей уже еле сдерживал переполнявший его гнев.

Им начали овладевать самые мрачные предчувствия. «Итак, движущей силой всей этой заварухи является „Черный спецназ“, – рассуждал префект. – Служба Безопасности не сумела предотвратить атаку, потому что за тридцать лет ничего подобного не случалось. Теоретически, весь личный состав основательно подготовлен к такого рода ситуациям, но за тридцать лет безделья они просто заплыли жиром! Смогут ли они придти в себя и начать действовать теперь, в разгар схватки?» В этом Гарвей уже не был уверен.

Но одно Гарвей знал наверняка: если сейчас ограничиться лишь обороной Хаба – значит, сделать шаг к поражению. Необходимо срочно подавить бунт, прекратить распространение волнений на другие районы, пока «черные воротники» не придумали еще чего‑нибудь под прикрытием беспорядков.

– Сержант, что там с авиацией? – спросил он.

– Все восемь самолетов‑корректировщиков подняты в воздух. Толпа разделилась на несколько групп, каждая из которых имеет по крайней мере одну захваченную единицу оружия.