Платформа тронулась вперед, скрипя колесами и прогибающимися под ее весом рельсами. Перескочила на самодельную стрелку, застонавшую под ее тяжестью, застучала колесами, преодолевая широкие стыки, и выехала на соседний путь. Затем Николай сдал назад, чтобы рельсы и тележка оказались с рабочей стороны. Процесс разборки, уже более понятный, завершился минут за сорок.

Пока Максим с Макаром скатывали во второй раз за день в рулон масксеть командир тепловоза поднял давление пара в котле до рабочего. Платформа, набирая скорость, отправилась дальше. Множество путей сошлись в два еще до окончания города. Насколько хватало взгляда, дорога была свободна. Под непривычный шум работающих механизмов, напоминающих звуки из черно-белой киноклассики, паровоз катился по рельсам.

Николай, как капитан корабля, стоял на мостике, время от времени прикладываясь к бутылке вместо подзорной трубы. Максим сидел на посту возле котла, окидывая взглядом манометры. Макар занял пост у пулемета, тренируясь вращать его в разные стороны. На щитке остались отметины от попаданий пуль. Железо его выдерживало стандартные калибры стрелкового оружия.

Город закончился, начались дачи и пригородные поселки. Природа буйствовала, разрушая созданное человеком. Прошло семь лет, а дворы частных домовладений полностью заросли высокой травой, кустарниками и молодыми деревцами. Заборы рухнули под тяжестью повисших на них плетей хмеля, дикого винограда и плюща. В полукилометре виднелась трасса, на которой стояли сотни ржавеющих машин. В панике люди выбрали совсем не ту сторону для бегства, направляясь к эпицентру распространения черного спектра. Между трассой и железной дорогой паслось стадо косуль, поднявших головы, чтобы рассмотреть странную шумную диковину. Еще пара десятков лет самоистребления — и планета забудет о людях навсегда.

Макар взял в прицел пулемета косуль, чтобы поупражняться. Он ни за что не стал бы стрелять в этих красивых животных, подсознательно считая их право на жизнь более заслуженным, чем его. Поднял прицел чуть выше и увидел едущую по трассе колонну из четырех машин. Два пикапа с людьми в кузове и две бронемашины в голове и хвосте колонны.

— Николай, Максим! — выкрикнул Макар. — Посмотрите на дорогу!

Колонна двигалась неспешно, лавируя между брошенными машинами. Пулеметы на броневиках были направлены в сторону паровоза. Их заметили, а возможно, ехали на перехват. Николай засуетился, ругаясь себе под нос и бесцельно перебегая от котла к навесу, на столе которого лежала карта, придавленная снаряженными автоматными магазинами.

— Скоро будет переезд, — сообщил он таким тоном, будто впереди был провал в преисподнюю. — Они нас там подкараулят.

— А если они не по нашу душу? — предположил Макар. — Мало ли кто здесь катается.

— Ты думаешь? Не похоже, что здесь место, подходящее для покатушек.

— А если оторваться?

— А если впереди поезд или рельсы разобраны? Мы идем на пределе скорости реакции, — Николай сделал маленький глоток из бутылки. Жест был похож на психосоматический прием, приводящий в чувство. — Ну и они не торопятся. Максим, если нам заблокируют дорогу, что думаешь делать? — спросил он громко, перекрикивая шум работающих механизмов.

— Я предлагаю ехать в обратную сторону и скрыться на нашей территории, пока это возможно, — ответил Максим. — Сдаваться нельзя, раскусят. Пешком пойдем, по другому маршруту!

— Не получится! Придется снова ставить стрелку. Мы не успеем!

— Тогда вперед!

Николай прибавил ходу. Платформу закачало из стороны в сторону. Подушка из гравия на путях во многих местах потеряла свои свойства, и потому рельсы иногда прогибались в местах её проседания. Встречный ветер свистел в ушах.