— Да, бабуль. Хорошие люди, помогут тебе по хозяйству.

— Ну хорошо, — произнесла она вибрирующим голоском. — Проходите.

— Спасибо, Влад, — поблагодарил Максим парня рукопожатием.

— И вам спасибо, — он широко улыбнулся.

Максим решил, что Влад, подсуетившись, скачал со своей шеи нежелательную заботу.

— Девочка будет в доме спать, а вы, мужики, на летней кухне, — произнесла баба Аля, обернувшись по-старчески вполоборота всем корпусом, — бабы и кошки дома, собаки и мужики на улице.

Маша насмешливо посмотрела на отца и Максима и показала им средний палец.

— Надеюсь, и заботы по дому мужиков не касаются? — спросил Максим.

— Сами справимся, да, дочка? — бабка посмотрела Машу. — Готовить умеешь?

— Я? — неуверенно переспросила она. — Яичницу могу, чайник подогреть.

— Ладно, вижу, молодая еще, будешь картошку чистить, а то у меня руки трясутся.

— Хорошо, — согласилась Маша и наткнулась на выпученные от сдерживаемого смеха глаза Максима.

Баба Аля оказалась мировой старушкой. Несмотря на свой возраст и признаки легкой формы склероза, характер у нее был живой, интересующийся и неугомонный. Первым делом она покормила гостей, дала им немного отдохнуть, а потом потащила на двор, чтобы показать фронт работ. Ей надо было подправить подгнивший забор, заизолировать потрескавшуюся на сгибах проводку, идущую к скважине с насосом, порубить дрова для бани, заделать подкопы под оградой для кур, и еще много чего по мелочи.

— Да уж, а внучок-то у нее, я вижу, смышленый, — Илья потряс ветхий забор, который чуть не рухнул от его усилий. — С чего начнем?

— Да с забора и начнем, — решил Максим.

Маша осталась в доме. Ей тоже досталось немало. Она перемыла полы, посуду, отчистила кастрюли от черного налета. Сняла и перестирала шторы. Баба Аля тем временем готовила на летней кухне обед. Оттуда доносились неописуемые запахи.

Начало вечереть. Максим и Илья едва двигались. От напряженной работы, связанной с постоянной нагрузкой на спину, будь то колка дров или выкапывание ямок под столбы, мужчины перестали гнуться в пояснице, кряхтели и стонали. А желудок уже начинало подводить от голода. Словно почувствовав предел возможностей гостей, баба Аля появилась из дверей кухни.

— Бросайте работу, идемте ужинать! — позвала она гостей.

Маша, увидев изможденных отца и Максима, прыснула от смеха.

— Зато все своё, — поддела она их.

— Это всего лишь плата за безопасность, — оправдал свою усталость отец. — Лучше надорваться на работе, чем исчезнуть от страха.

— А вы тоже в эту брехню верите? — услышала баба Аля диалог отца с дочерью.

— А вы нет? — удивился ее вопросу Максим.

— Сказки какие-то. Ну как человек может исчезнуть просто так. Брехня, — она открыла дверь, ведущую из летней кухни в небольшую баньку. — Идите умойтесь, чумазые, как черти.

Максим и Илья умылись теплой водой из бака, стоящего над печкой, отапливающей баню.

— А вы что, телевизор не смотрите? — продолжил интересоваться Максим.

Бабуля в это время раскладывала по тарелкам мясное рагу из всех овощей, что росли у нее на огороде, и утятины.

— Да я уже давно не верю, что там показывают. Владик сказал, что на компьютере сейчас что хочешь нарисуют, не отличишь. Опять какая-то брехня, чтобы людей надурить.

Илья дал Максиму знак, чтобы тот не спорил с бабкой.