— Что за звук? — спросил он у Рустама.

— По асфальту проезжала гусеничная техника, — Рустам повилял рулем, заезжая и съезжая со следа. Гул соответственно появлялся и исчезал.

— Трактора, что ли? — недоуменно произнес Максим.

— Вряд ли. Смотри, след какой-то узкий. За всю жизнь я видел узкие гусли только на военной технике — БМП, БМД.

— Ну да, — согласился Максим, — кому могло на ум придти ехать на тракторе, когда кругом куча машин.

Он взял в руки пистолет и усмехнулся. С таким оружием идти против пулемета или скорострельной пушки — тот еще героизм. Смотреть по сторонам надо было еще внимательнее. Хорошо, что военная техника оставляла после себя такой явный след — можно было понять, куда она держала путь. Максим решил, что, будь у них хорошо вооруженная и бронированная машина, они бы махнули в город, на какие-нибудь склады, чтобы разом привезти все, что понадобится на ближайшее время.

Мысли тех, кто находился на военной технике, оказались не такими амбициозными, как у Максима. Следы их повернули в сторону районного центра. Яркий внедорожник запросто мог вызвать интерес со стороны тех, кто считал себя сильнее.

— Рустик, держись подальше от этих следов. Меня они здорово напрягают, — Максим уже видел, как его страх начинает проявляться в чернеющей тьме, точно по колее военной машины. Ему стало казаться, что, угоди их автомобиль в эту черноту, он провалится в нее и сядет на днище. Рустам заметил его состояние.

— Боишься? Подбухивать надо понемногу, чтобы тьма не прокралась в мозг. Я так выдержал больше недели.

— Я не хочу подбухивать. Случись что на дороге, не сможешь адекватно оценить угрозу. Я читал, что на войне в первую очередь гибли солдаты, которые были пьяны. Страх — это защитная реакция на опасность. В норме он полезен.

— Ясно, зожник, значит, — усмехнулся Рустам. — Тогда можно дунуть. Вон, полный бардачок дури.

— Отстань. Я и без этого неплохо справляюсь, — Максим отвернулся и уставился в окно.

Тьма, несмотря на яркое утреннее солнце, мгновенно нашла повод завладеть вниманием. Максим посмотрел на памятник, оставленный у дороги в память о погибших в автокатастрофе людях. Он был давнишним, неухоженным, с облупившейся краской, под которой проступала ржавчина. Вокруг него сконцентрировалось пятно тьмы. И как только Максим остановился на нем взглядом, она ожила, окутала памятник полностью. Конический купол тьмы, соответствующий конфигурации памятника, наклонился, будто открыл крышку, обнажающую проход в другое измерение. Под ней открылась черная бездна, из которой на Максима уставился некто, желающий заполучить его. Взгляд его вызывал чувство страха, отдающее в животе ледяным холодом, но он магнитил, вызывая любопытство узнать, чем закончатся эти «гляделки».

Внезапно из всех динамиков грохнула громкая музыка, ударившая по перепонкам. Наваждение пропало. Макар подскочил спросонья и ударился о крышу машины.

— Зачем? Выключи, придурок! — он ударил Рустама по плечу.

— Хорош спать, — водитель выключил магнитолу. — Отошел? — поинтересовался он у Максима.

— Да, спасибо, залип немного, — признался Максим.

— Не немного, а путем ты залип. Я с тобой разговаривал, а ты не реагировал.

— Ты разговаривал? — Максим ничего не слышал.

— Представь себе, разговаривал, а ты как окаменел.

— Блин, у них тут жестче всё с этой тьмой, — решил Максим.