Вся небольшая община, переселившаяся за время вылазки в деревню, была неописуемо рада возвращению парней. Боевые отметины на машине произвели впечатление и дали представление о настоящем положении дел вне безопасной территории. Решено было без нужды не покидать «точку Лагранжа». Теперь у них было все, что необходимо для защиты своего жилья. О пропитании можно было не беспокоиться. Леса вокруг деревни были наводнены выпущенными на волю свиньями, коровье стадо исправно снабжало молоком, а деревенские склады еще много лет могли обеспечивать потребности в зерне.

Единственная поездка, которую они совершили, была в сторону трассы, до дорожного указателя «314 километр», под которым спрятали вторую половину схемы излучателя, предназначенную Алле. Мужской половине общины удалось разобраться с принципом работы раций, добытых на складе. С помощью них просканировали частоты и наткнулись на волну, на которой общались люди с миролюбовского водохранилища. Открытым текстом побоялись сказать, где спрятана вторая часть схемы, предполагая, что частоты слушают другие, и они могут успеть гораздо раньше.

Максим не спал всю ночь, придумывая правдоподобный текст, в котором посторонний человек не заметил бы никакой шифровки. Он придумал его, записал на бумагу и, не дожидаясь завтрака, полез на дерево, на котором связь была более устойчивой. Он вклинился в разговор и попросил связаться с Аллой. После некоторых пререканий со стороны людей, не понимающих важности разговора, она вышла на связь.

— Кто меня хотел слышать? — Спросила она.

— Привет, Аллочка. — Максим слегка изменил голос, чтобы он звучал постарше. — Вернулся я из далеких краев, довольный, к своей второй половине, чтобы засунуть ей в пи без запятой по пути из города и засунул, и только ты можешь из нее вытащить.

Рация молчала некоторое время, потрескивая помехами. Максим даже успел подумать, что пропала связь.

— Я поняла тебя Саша и ценю наши отношения, хоть ты и похабник. — Ответила Алла. Назвав неправильное имя, она дала понять, что сообразила про зашифрованное сообщение.

— Максииим? — Вопросительным тоном, требующим объяснения, произнесла Маша. Она неслышно подошла к дереву. — Я чего-то не поняла?

Максим слез с дерева, раскрасневшись не столько от усилий, сколько от неловкости.

— Пи без запятой это триста четырнадцатый километр, дорожный знак под который мы положили схему излучателя. Я никак не мог придумать, как обозначить его, чтобы догадалась только Алла. Кажется, она поняла.

— Да? — Маша удивилась еще сильнее. — Неужели в этой похабной дребедени можно было уловить какой-то смысл?

— Мари, некоторые женщины в этом вопросе дадут еще и фору таким домашним мальчикам, как я.

— А ты-то откуда знаешь про таких женщин? — Не унималась девушка.

— Нутром чую.

— Ой ли, нутром. — Маша саркастически усмехнулась. — Ладно, идем завтракать.

Ольга с дочерью пришлись ко двору. Они быстро освоили процесс дойки, разгрузив парней. После того страха и полудикого существования, кочующая каждые пять дней жизнь, показалась им почти прежней. Вопреки предположениям, что Ольга могла бы закрутить роман с Ильей Витальевичем, роман закрутился между ней и Рустамом. Между Машей и Максимом тоже проскакивала искра, но из нее никак не разгоралось пламя. Они пытались понять и даже выяснить друг у друга, почему их чувства замирают на каком-то дружеско-доверительном уровне и дальше никак не идут.