– В этих условиях – нет, даже если немедленно отправить пострадавших в лучшие медкапсулы времен начала Вторжения. Мозг у большинства уже необратимо мертв. У остальных это состояние наступит через две-три минуты.

– Почему они все погибли? Должны были остаться раненые.

– Перекрытие утратило целостность, и через проломы проникла ударная волна. Произошел резкий скачок давления. Незащищенные люди очень уязвимы.

Хань в своем сообщении утверждал, что около тридцати воспитанников ему поверили и отправились вниз, в бывший ангар, превращенный в класс для самоподготовки, поэтому я решил проверить это место в первую очередь.

Дрон летел в паре десятков метров впереди, сканируя полуразрушенные коридоры. Лестница, ведущая на второй подземный ярус, довольно сильно пострадала, но спуститься по ней мне всё-таки удалось. От лестничной площадки вдаль уходил еще один слегка изгибающийся коридор, и выглядел он значительно лучше, чем всё, что я видел ярусом выше. По крайней мере, тел погибших воспитанников я здесь не обнаружил. Вход в ангар был закрыт и заперт изнутри, и это вселяло некоторую надежду.

– Хань, это Рич, – произнес я, активировав переговорное устройство на толстой металлической двери ангара.

Через пару секунд дверь с низким гудением сдвинулась влево. Сунувшийся было мне навстречу Хань резко отшатнулся. Он ожидал увидеть друга, а из темноты коридора на него надвинулся неизвестный в бронескафандре и с висящим на груди автоматом.

– Да я это, не дергайся, – для успокоения приятеля пришлось поднять забрало шлема.

Дверь за моей спиной закрылась. Я оглядел зал и испытал огромное облегчение. Хань говорил о трёх десятках спасшихся, но сейчас в зал для самоподготовки набилось человек сто. Видимо, многие из тех, кто отмахнулся от предупреждения Ханя или просто не успел его услышать при первых признаках обстрела осознали, что всё серьезно и рванули сюда.

Воспитанники молча смотрели на меня. Среди них я мгновенно выделил Нилу с подругами, Игната, почти всех моих одноклассников и, как ни странно, Джея и Массуда. Остальных я знал хуже. Кого-то помнил по именам, а кого-то только по примелькавшимся в коридорах лицам.

В тишине с лёгким стуком открылась дверь комнаты дежурного преподавателя, и в зал шагнула госпожа Койц. Судя по тому, что я успел увидеть за ее спиной, раненые у нас всё-таки были, и для них выделили единственное отдельное помещение в ангаре.

Анну молча пропустили ко мне. Видимо, ее старшинство здесь пока признавали. Желание пересмотреть давно сложившуюся пирамиду подчиненности еще не успело пустить корни среди испуганных воспитанников, глубоко шокированных внезапной массовой гибелью товарищей и полной неопределенностью будущего.

Прическа Анны растрепалась и потеряла форму, а когда-то безупречный брючный костюм выглядел изрядно пострадавшим. В нескольких местах дорогая ткань была надорвана и сильно испачкана. Видимо, госпоже Койц тоже пришлось спускаться по полуразрушенной межъярусной лестнице, но, в отличие от меня, её не защищал бронескафандр. И всё же, несмотря на совершенно не располагающую обстановку, я снова испытал сильнейшее влечение к этой молодой женщине.

– Ты всё-таки пришел, Рич, – с приятно удивившим меня облегчением в голосе произнесла учительница. – Говори, что нужно делать.

– Здесь нельзя оставаться, госпожа Анна. – Я ответил громко, так чтобы меня слышали все. – Рой начал атаку, но мне неизвестно, что творится на поверхности. Поэтому без разведки высовываться нельзя. Скорее всего, не позже, чем через час Рой возьмет под контроль нашу окраину и приступит к зачистке подземных ярусов.

Лицо Анны дрогнуло, а по рядам воспитанников пронесся испуганный ропот. У кого-то из девчонок началась громкая истерика. Подруги пытались ее успокоить, но было видно, что они сами едва держатся.