|
Что творится у чужих – вообще покрыто мраком. В нашем космосе их кораблей не видели уже очень давно. А вот эсминцы и корветы Роя встречаются регулярно, пусть и не слишком часто. Прошло почти семьдесят лет, но война еще идет. Рой потерял почти весь космический флот, его анклавы на планетах в условиях изоляции сильно деградировали. Боевые машины, с которыми он начинал Вторжение, сейчас уже почти не встречаются, но и люди отброшены войной далеко в прошлое. Именно поэтому старое оружие так ценится. Его больше не делают, просто некому и не на чем. Но воевать чем-то нужно, и на смену плазменным пушкам и силовым полям приходят рельсотроны, огнестрельное оружие и броня, изготовленная из старых, еще довоенных, сплавов. Всё то, что до Вторжения считалось технологическим примитивом, сейчас – вершина наших технологий. Я ответил на твой вопрос, воспитанник Хань?
– Да, господин Берков. – В таком случае продолжим, – Сержант заложил руки за спину и развернулся к висящему над столом объемному изображению, – Перед вами основной боевой робот колониальных сил самообороны СШТ-14 «Питон». Это седьмое поколение боевых шагающих танков, выпускаемых на Бригане-3. К сожалению, в отличие от довоенных образцов оружия, у современной военной техники каждое следующее поколение, как правило, уступает предыдущему по тактико-техническим характеристикам… Последним уроком была физика. Давалась она мне, как правило, еще хуже, чем тригонометрия. По крайней мере, раньше. Как оно обстоит сейчас, я проверить не успел. В силу известных обстоятельств подготовиться к занятию я не смог, и теперь с противным чувством ждал, что мне вновь, как обычно, придется вымучивать из себя какую-нибудь ересь в ответ на вопросы препода. Однако, как и остальные учителя, физик меня сегодня тщательно обходил вниманием. Отыгравшись на моих одноклассниках, он начал давать нам новую тему. Теория гравитации меня неожиданно зацепила. Препод рассказывал ее, мягко говоря, не очень интересно. К тому же у меня всё время возникало чувство, что я всё это давно знаю, и еще, что местами физик говорит какой-то бред, звучащий более или менее логично, но на самом деле совершенно не соответствующий действительности. В конце концов, я решил не заморачиваться и попробовать разобраться в теме самостоятельно. Учебный день завершился, но главный сюрприз еще ждал меня впереди. В коридоре, недалеко от класса физики, расслабленно прислонившись к стене, стоял Кислый. – Есть разговор, – вместо приветствия произнес боевик, и, отлепившись от стены, первым протянул мне руку на глазах буквально выпавших в осадок одноклассников и случайно оказавшихся рядом воспитанников из других классов. Кислого здесь знали. Ну, может быть, не все, но, как минимум те, кто хоть как-то интересовался деятельностью Синдиката, а возможно, и связывал с ним свое будущее. Лидер элитной боевой группы для любого воспитанника интерната был фигурой совершенно недосягаемой. Букашка и слон, не меньше. Я пожал протянутую руку и негромко поинтересовался: – Как Энрике? – Еще в больничке, но уже почти в норме. Лекарь говорит, повезло ему. Войди арматурина чуть правее, и тащить тебе было бы некого. – Кислый демонстративно не обращал внимания на интерес окружающих к нашей беседе. Говорил он негромко, но часть фраз наверняка достигала ушей любопытных воспитанников. – Энрике просил передать, что на днях тебя найдет. Ну, у вас с ним свои дела, а я по другому поводу зашел. Активируй коммуникатор на прием прямой транзакции. Я выполнил просьбу. Кислый коснулся своим коммуникатором моего, и двойная вибрация известила меня о входящем платеже. – Это твоя доля за робота, – пояснил боевик. – Пока ты валялся в капсуле, мы его откопали. Жаль, Декарт за ним так и не вернулся. |
