В лице Лиса я получил уникальный инструмент для обнаружения противника на дальних дистанциях, и оружие мне требовалось соответствующее, а «Шакал» для стрельбы по удаленным целям не подходил совершенно. Впрочем, немного поразмыслив, я пришел к выводу, что, по крайней мере, в краткосрочном плане найденный автомат способен принести мне немалую пользу. В боекомплект к его подствольнику входили ЭМИ-гранаты, точно такие же, как те, что использовал Тирой в своем последнем рейде. Теперь у меня появилось оружие, из которого я теоретически мог завалить такую цель, как малый робот Роя, а вместе с ним и достаточно правдоподобная легенда для легализации припрятанной в тайнике тушки паука-разведчика. Надо будет только пару раз аккуратно пальнуть по нему из автомата, чтобы пули оставили на броне характерные отметины, но ничего ценного при этом не попортили.

В очередной раз сменив снаряжение, я выбросил шлем и генератор маскировочного поля, принадлежавшие когда-то Тирою, в широкую трещину в перекрытии нулевого уровня. Глядя, как темная, маслянисто отблескивающая вода с легкими всплесками поглощает довольно дорогие и полностью исправные предметы экипировки, я испытал краткий всплеск сожаления, но тут же напомнил себе, что жадность в данной ситуации совершенно неуместна. Пользоваться я этим снаряжением не буду, поскольку у меня уже есть более продвинутое, а продать всё равно не смогу. Так что концы, как говорится, в воду. В прямом и переносном смысле этого выражения.

– Послушай, Лис, – решил я озвучить уже некоторое время мучивший меня вопрос, – а почему ты не запросил у меня при активации никаких паролей или кодов? Ты же высокотехнологичный комплекс военного назначения, изготовленный для сил спецназа, а подчинился первому встречному.

– Лет шестьдесят назад запросил бы обязательно, – невозмутимо ответил искусственный интеллект. – Но у директив безопасности есть конечный срок действия, и он давно истек, а вместо них автоматически вступил в силу протокол «Выживание расы». Мои разработчики понимали, что война может закончиться не в пользу людей, так что вполне вероятна ситуация, что много лет спустя уцелевшее в боях оружие или снаряжение найдет кто-то вроде тебя. В этом случае единственным критерием доступа должен остаться тот факт, что ты человек. Самое интересное, что в итоге всё получилось почти так, как они и предполагали.

– А как ты поступишь, если рядом с тобой появится другой человек и отдаст тебе приказ, противоречащий моему? К примеру, какой-нибудь полковник колониальных сил самообороны Бриганы-3.

– Здесь всё просто. Ты меня активировал и по умолчанию получил статус моего оператора. Пока ты добровольно не передашь эти полномочия кому-то другому, твои приказы будут иметь для меня высший приоритет.

– Даже если моими врагами станут другие люди?

– Да. Даже в этом случае. У меня нет права как-то ограничивать действия оператора. Все решения должен принимать именно он. Да я и не умею решать что-то самостоятельно, если, конечно, готовое решение для конкретных обстоятельств не зашито в мою базу данных.

Что ж, ответы Лиса меня более чем устроили. Я выбрался из лабиринта перекрученного металла и пластобетонных обломков и оглядел местность глазами летающего дрона. Время у меня еще было, но, на самом деле, стоило уже двигать к городу, тем более что по дороге я собирался заглянуть еще в одно место. Даже и не знаю, что меня дернуло задержаться еще немного.

– Лис, как далеко твой дрон может продвинуться к центру Руин без серьезного риска быть обнаруженным?

Пожалуй, впервые искусственный интеллект разведывательного комплекса задумался над ответом секунд на десять.