– Ты не поверишь, Лис, но в нынешних реалиях термин «жуткое старье» имеет совершенно иной смысл, прямо противоположный тому, который ты в него вкладываешь. Ты, судя по всему, самый продвинутый разведчик из всех имеющихся на этой планете. Можешь гордиться.

– Всё так плохо?

– Не просто плохо. Не знаю, поймешь ли ты всю глубину образа, но, по-моему, это лютая жопа.

– Даже боюсь представить.

– Сейчас сам всё увидишь.

Сразу после выхода на поверхность извлекать из рюкзака контейнер я не стал. В развалинах металлургического комплекса, где были припрятаны вещи погибших старателей и тушка робота-разведчика, имелось немало укромных мест, закрытых от обзора почти со всех сторон. Туда я и направился. Точку для временной стоянки я выбрал недалеко от тайника со снаряжением Тироя. Установив контейнер на очищенном от мелких обломков фрагменте пластобетонной плиты, я вновь обратился к дрону:

– Вылезай Лис, оглядись немного.

– С удовольствием, – немедленно откликнулся вычислитель, – а то в тех катакомбах, где ты меня активировал, для летающего разведчика нет никакого простора. Одна галимая клаустрофобия.

– Ты еще и с юмором дружишь?

– Ну, по мере сил. Имитация, конечно, но, для лёгкого трёпа её вполне достаточно.

– Кому вообще пришло в голову закладывать такие возможности в вычислитель боевого разведывательного комплекса?

– Ну ты спросил! Мне-то откуда знать? Я же экспериментальная модель. Может, военные психологи это придумали, а уж зачем, надо у них интересоваться. Я готов к продолжению тестирования. Даешь добро на облет и сканирование местности в радиусе пяти километров?

– Даю.

Дрон бесшумно скользнул вверх, одновременно растворяясь в воздухе.

– Что за хлам ты используешь в качестве снаряжения? – с нотками брезгливости в голосе поинтересовался Лис. – Мне даже данные сканирования толком вывести некуда. Разве что на экран твоего коммуникатора, но у него разрешение такое, что лучше бы его вообще не было.

– Есть кое-что поприличнее, но не здесь. Пока выводи на коммуникатор, завершай тестирование, а дальше посмотрим.

– Делаю. Слушай, Рич, а ты, пожалуй, прав. То, что я вижу очень хорошо вписывается в использованный тобой образ. Что здесь случилось? Орбитальный удар?

– Да, бомбардировка с орбиты с последующей высадкой десанта и интенсивными боями на поверхности. Противник до конца так и не уничтожен.

– Вижу. Три километра семьсот метров к северо-западу. Цель одиночная, наземная. Робот Роя. Вывожу на экран. Еще цель. Пять километров сто метров к северу. Воздушный разведчик Роя. Рич, почему у них такие слабые маскировочные поля? В моем классификаторе даже нет машин противника с такими характеристиками.

– Деградация, Лис. У нас уже шесть десятков лет идет регресс, причем с обеих сторон. Гонка наоборот. Не кто быстрее бежит к финишу, а кто медленнее отстает.

– Потом расскажешь подробнее, если захочешь. Сопровождаю уже одиннадцать целей. Принадлежность – Рой. Прямой угрозы не представляют.

– А людей видишь?

– Вижу. Отряд из пяти человек к западу от нас, четыре километра. Движутся в северо-восточном направлении. Лёгкое вооружение, слабые маскировочные поля. Ведут разведку с помощью сканеров низкого разрешения. Еще один человек на северо-востоке.