Скорее всего, все мои предосторожности были лишними, но рисковать я не хотел, и потому разыгрывал спектакль со всей тщательностью. Минут пять я с большим воодушевлением шарил вокруг неожиданной находки, пока не заглянул в трубу и не извлек на свет хранившийся там артефакт. Сделал я это так, чтобы со стороны было сложно понять, что именно я достал из-под земли и засунул в рюкзак.

То, чем я собирался заняться дальше, требовало спокойной обстановки, и я решил вернуться в систему технических коридоров, один из которых и вывел меня на нейтралку. Вряд ли соглядатай, если он, конечно, существует, последует за мной в этот лабиринт. Слишком уж велик шанс быть обнаруженным.

Небольшой, но вполне подходящий закуток я еще вчера подготовил в одной из многочисленных ниш, в которые когда-то вставали на подзарядку и техобслуживание сервисные дроны. Сняв рюкзак, я включил на полную мощность фонарь и устроился прямо на недавно очищенном от всякого хлама полу.

Наконец-то у меня появилась возможность спокойно и вдумчиво осмотреть свою находку. Слегка деформированный цилиндр диаметром чуть меньше двадцати и длиной около сорока сантиметров. Полустертая маркировка на боковой поверхности. Дно на одном из торцов слегка утоплено. На нем три небольшие заглушки из упругого пластика и одна раза в четыре побольше. Насколько я понял, изучая аналогичные устройства, выпущенные в нашей колонии, маленькими заглушками прикрыты разъемы для подключения внешнего питания и интерфейсных кабелей, а большая защищает экран.

Внимательно осмотрев артефакт, я оценил повреждения, полученные кожухом. Если я правильно понял, контейнеры этого типа делались двухслойными. Внешняя оболочка, как правило, предназначалась исключительно для защиты устройства от физических воздействий. Иногда, правда, она могла выполнять еще какую-нибудь вспомогательную функцию. Например, раскладываться в фокусирующую антенну. Между наружным и внутренним корпусами имелся зазор, заполненный амортизирующим гелем или каким-нибудь другим материалом с аналогичными свойствами. А вот дальше шла уже более нежная начинка контейнера и, естественно, сам зонд, являвшийся его основным содержимым.

Судя по степени деформации внешнего корпуса, внутренность контейнера, скорее всего практически не пострадала, но, как говорится, вскрытие покажет. Удалить заглушки оказалось несложно. Разъемы под ними выглядели знакомо. Похоже, за прошедшие шесть с лишним десятков лет они нисколько не изменились. Ну, так это и неудивительно – когда прогресс сменяется регрессом, инженеры стремятся не создать что-то новое, а хотя бы не потерять уже имеющееся.

Прикосновение к небольшому экрану не дало никаких результатов. Впрочем, я ни на что особо и не рассчитывал – за столько лет разрядился бы любой накопитель. Еще раз осмотрев разъемы, я аккуратно присоединил к одному из них полностью заряженную энергоячейку. Никакой реакции не последовало, но я знал, что так иногда бывает, особенно если пытаешься реанимировать очень давно не использовавшийся прибор. Я уселся поудобнее и приготовился терпеливо ждать.

Первые признаки какой-то активности появились минуты через три. Экран на торце контейнера оставался темным, но индикатор заряда энергоячейки стремительно пополз вниз. Артефакт высасывал из нее энергию с удивительной прожорливостью. Через пять минут ячейка опустела, а экран дрона впервые ожил, высветив короткое сообщение:

«Заряд накопителя управляющего модуля -16 %.

Заряд накопителя дрона – 21 %

Необходимо подключение к внешнему источнику энергии»

Слегка подрагивающими от возбуждения руками я аккуратно отсоединил разряженную ячейку и вставил на ее место новую.