— Зарежь ты ее, Тереша, — сонно сказала наверху Анна. — Слышь, как воет. Аж печенку выворачивает.

— Молчи, стерва, — глухо ответил Терентий, который не спал, а думал о чем-то незнакомом и огромном, хотя сам понять не мог, что это такое есть. Материя мысли была для Терентия вечерним лесом, в котором он не различал отдельных деревьев, и не решался войти в его тень, боясь заблудиться в чащах бреда и не завершающихся снов. Чтобы не думать, Терентий встал и слез в погреб, к Клаве, которая уже потеряла свой крик и тихо лежала теперь пластом на колоде, вся мокрая от пота.

— Ты что, заболела? — спросил ее Терентий.

— Страшно, — хрипло выдавила из себя Клава. Зубы у нее тихо, но часто клацали друг о друга.

Терентий накрыл ладонью ей лоб, однако не почувствовал жара, одну росистую прохладу пота.

— Помереть хочешь? — догадался он.

Клава поджала губы и мучительно заплакала. Вслипывая, чтобы набрать воздух, она дергалась всем телом.

— Ну, дура, — пожалел Клаву Терентий, как родную дочь, которой у него никогда не было, разве что та, крошечной и безымянной еще задохшаяся в колыбели от синюшного родимчика. — Чего ревешь-то?

Терентий, как житель деревни, с детства наблюдавший гибель скотины и человека, считал смерть благом, дающим свободу и пищу уцелевшей жизни. Жалея, он погладил Клаву ладонью по плачущему лицу.

— Ну, хочешь, я тебя топором убью? — с горем вздохнул Терентий. — Ты только не мучайся.

— Хорошо, — согласилась Клава.

— Глаза закрой, и плакать перестань, — попросил Терентий. — А то я тебя не смогу убить.

Клава зажмурилась, все еще всхлипывая, и Терентий отер ей ладонью мокрое лицо. Клава замерла, ожидая удара. В нем должен был быть конец страху. Полежав немного, она открыла глаза.

— Закрой, — сказал жадно глядевший на нее Терентий. У него в руке Клава увидела топор.

— Куда вы меня бить будете? — слабо спросила она. — В лоб?

— А тебе зачем знать? — обеспокоился Терентий. — Я тебя одним ударом убью. Больно не будет.

— В лоб? — капризно спросила Клава.

Вместо ответа Терентий размахнулся топором. Клава вяло вскрикнула и рванулась руками, но руки были привязаны к телу, и у нее ничего не вышло. Тогда она резко отвернулась головой от стены.

— Будешь дергаться, — угрожающе прохрипел Терентий, — придется дважды бить.

— Развяжите меня, пожалуйста, — заныла Клава. — Пожалуйста.

Терентий обрубил топором какой-то узел, и веревки отпустили тело Клавы.

— А где Петька? — спросила вдруг она, поджимая затекшие ноги. — Умер?

— Я ему морду в лопухах прикладом разбил, он и сдох, — зло подтвердил Терентий.

— Клох, — тут же вспомнила Клава и мельком глянула ему в лицо. Терентий рухнул вперед, ударив в Клаву всей тяжестью своего одеревеневшего тела, с лица его сильно потекла кровь. От удара Клава задохлась, весь воздух вышибло у нее из живота, и сердце раздавлено закололо. Клава пискнула от боли, пытаясь руками свалить с себя труп Терентия. На ее сиплый писк в погреб сунулась Анна. Клава увидела ее, и Анна кувырком повалилась в дыру, с хрустом врезавшись головой в земляной пол погреба, и только потом уже с перевороту тупо шмякнувшись о него поясницей. Выпроставшись из-под Терентия, Клава переступила неестественно расположенную Анну и полезла наверх, сперва в избу, а потом через окно наружу.

Снаружи была ночь, плохо освещенная блуждающей в облаках луной.