Миланье даже пикнуть не успела, лишь протянув руку и глядя, как он просто скрылся в своём доспехе, после чего жалобно пробормотала:

- А как же я?

Её расчёт был на то, что он впустит её, однако…

Так говорила её мама. И она никогда не обманывала её. Возможно, это был один из тех случаев, когда надо подождать. По крайней мере, Миланье казалось немного грубым просить всё и сразу – и еду, и ночлег. К тому же костёр теперь не даст ей замёрзнуть ночью.

Она же…

Миланье окинула взглядом место около костра, вздохнула и потрогала землю. Та нагрелась от жара огня и на ней вполне можно было спать до тех пор, пока огонь не потухнет. А потом… Ну а потом что будет, то будет. По крайней мере, она надеялась спать до утра. Костёр-то вон какой большой, должно хватить на несколько часов, верно?

К её глубочайшему сожалению, некому было ответить на этот вопрос. Как и некому было предупредить её о том, что в этом лесу они отнюдь не одни. Но поймёт Миланье это только через несколько часов.

***

Костёр тихо потрескивал, доедая остатки брёвен и ещё не потеряв свою силу окончательно.

Тени зловеще лежали на земле и ближайших деревьях, создавая иллюзию, что кто-то там ходит, выжидает, наблюдает. Раз-другой слышался выстрел полена, громкий, выбрасывающий сноп искр, что освещало поляну чуть больше, чем обычно. Этого было достаточно, чтоб понять – вокруг действительно никого и ничего не было, лишь игра воображения.

И пусть света стало меньше, однако его хватало, чтоб заметить около костра маленькую девочку. Вполне достаточно этого было для Кента, который, хоть и не хотел этого, но всё же приглядывал за ней.

Кент плохо спал сегодня – сказывалась насыщенность дня или же понимание того, что он в походе. Словно сам организм говорил – крепко не спи. Казалось, что вот, он уже уснул, уже оградился внутри себя самого от абсолютно враждебного мира, чтоб немного отдохнуть, однако через несколько минут его снова выдёргивало в суровую реальность. Кент вздрагивал, немного потягивался, оглядывался, словно силясь понять, что происходит. Приходилось немного постараться, чтоб придать ясность ума сознанию.

Глаза в эти моменты щипало, словно в организме кончилась вся влага. Любой свет встречал раздражение глаз и желание его отключить. В голове было ровное тихое гудение, похожее на вибрацию, которая подталкивала его спать, чтоб через определённый промежуток времени снова выдернуть из сна.

И каждый раз, когда это происходило, он бросал взгляд на камеру с мыслью: «Она там или уже свалила?». Он не мог ничего с собой поделать. Ему было настолько наплевать на неё, что Кент просто не мог не проверить, как она там.

И каждый раз камера показывала маленькую девочку, что, сжавшись в клубок, подтянув под себя ножки, в позе эмбриона спала на улице в пределах кольца света от костра. Она там, — то ли с облегчением, то ли с досадой думал Кент, сам не понимая, радуется он этому или нет. По крайней мере, он смерти ей не желал, хотя был бы не против, если бы она просто ушла.

Однако этот вариант вызвал у Кента сомнения – один раз позволив себе щедрость и доброту, он мог показать, что демонёнок может рассчитывать на добавку. Это как приручить щенка, покормив его – тот будет потом ходить за тобой, виляя хвостом, смотря преданно глазами и мило поскуливая, тычась в тебя мокрым носом, типа: «Эй, поцык, пожрать есть? А если найду?». И хрен отмажешься, он будет давить тебя жалостью и скулежом.

Кента гложило чувство, что с демонёнком будет нечто похожее.

Он не ошибся – Миланье именно так это и видела.

Пусть и такая маленькая, но она не гнушалась использовать подобные методы, чтоб добиваться своего. И не видела в этом ничего плохого. Если ты можешь использовать кого-то, то почему этого не сделать? Это как выбросить еду, которую можешь съесть.