Комната ещё раз подпрыгнула. Все вещи, словно напружиненные, подпрыгнули вслед за ней. Её кресло слегка подбросило, словно оно тоже пыталось взлететь. Что-то упало, что-то разбилось. Словно каждый взмах птицы отдавался в комнату.

Ещё раз всё подбросило, однако чувство падения на этот раз было куда длиннее. Лёгкие вещи, словно дикие птицы в клетке, начали летать по комнате. Несколько раз большие шкафы приподнимались в воздух и с грохотом приземлялись обратно. Миланье вместе с креслом вновь залевитировала — её переполненное праведным ужасом лицо было как забавным, так и жутким. Она медленно поднялась вместе с креслом над полом.

Вновь крик демонической птицы, полный боли, и её буквально вжало в кресло, потом подбросило, вновь вжало, потом вновь лёгкое чувство падения. Этот кошмарный аттракцион повторился ещё несколько раз, прежде чем окончательно подошёл к концу.

Послышался треск, тихий, словно лопался лёд – он шёл откуда-то снаружи из-под низу. Одновременно с этим вся комната накренилась набок и сильно вздрогнула от удара. Миланье вместе с креслом полетела в стену.

Но не долетела – комната медленно под сухой треск вернулась в своё обычное положение, и кресло кубарем пролетело по полу ровно к стене. После чего последовал сильный удар, от которого всё подпрыгнуло, включая перевёрнутое кресло, в которое намертво вцепилась охреневшая от такого путешествия Миланье. Она даже не кричала – просто молчала, таращась не понять куда.

Каменный короб окончательно приземлился, пусть и не так мягко, как хотелось бы его обитателям.

После этого повисла практически опустошающая тишина, которую ещё некоторое время нарушал треск и скрежет камня, словно источник этих звуков находился в этой комнате.

Миланье вверх ногами, вцепившись в кресло, не спешила вылезать из своего убежища, даже не до конца понимая, что они приземлились. Её сознание застряло где между «Мамочка!!!» и «Я разобьюсь! Разобьюсь!!!».

Прошла минута, потом другая.

Окостеневшие пальцы, которые стали удивительно похожи на стальные тиски, начали подрагивать. Сначала слабо, потом всё сильнее и сильнее, пока наконец не разжались, и Миланье не плюхнулась на твёрдый пол. Её пальчики до сих пор подрагивали, напряжённые до такого состояния, что она с трудом их могла разогнуть.

Но сам факт того, что комната больше не раскачивается и не трещит, вызвал облегчение.

Где-то снаружи послышалось шкрябанье когтей. Звук усиливался по мере приближения источника, но это ни капельки не пугало её.

Всего лишь одна эта простая мысль принесла облегчение. В большом коробе, кроме комнаты, где сначала плакала, а потом дремала Миланье, был и ещё один этаж. Там уже ютились демоны-солдаты. Довольно много демонов-солдат, которые были куда более неприхотливыми, в отличие от тех же высших демонов.

И здесь их должно было быть… Сколько? Десять? Двадцать?

Пятьдесят?

Сто?

Как бы то ни было, она здесь была не одна; были те, кто сможет позаботиться о ней. Хоть Миланье и знала много чего для своего возраста, однако именно поэтому прекрасно понимала, что в лесу, где водятся хищные животные, (не те, что напали на них) шансов у неё было маловато. Те не были умны и вряд ли будут проявлять уважение даже к высшему демону.

Съедят и дело с концом.

Ей же не хотелось быть съеденной. Даже просто потому, что это больно, и немного обидно осознавать, что дочь великой Пеймон переваривается в желудке у какого-нибудь безызвестного животного.

Тем временем в проход в комнату заглянул демон-солдат. Его зубастая физиономия, даже отдалённо не напоминающая её, осматривала комнату.

- Госпожа Миланье, - рычащий и немного визгливый голос позвал её с дальней стороны комнаты.

Кресло, лежащее сейчас вверх ножками, приземлилось на спинку и подлокотники, от чего напоминало палатку.