Кресло, лежащее сейчас вверх ножками, приземлилось на спинку и подлокотники, от чего напоминало палатку. Даже пространство, через которое выглянула она, был как выход в палатке – почти треугольной формы. Её глаза блеснули в полумраке.

- Й-й-я т-тут… - с трудом выдавила она из себя. Её взлохмаченная голова показалась из-под кресла. Челюсть дочери великой Пеймон ходила ходуном, выстукивая барабанную дробь зубами. – М-мы приземлил… лились?

Это был глупый вопрос, но она очень хотела узнать ответ.

- Да, госпожа Пеймон. Нам надо…

Что надо было конкретно, демон-солдат так и не договорил.

Где-то за стенами треснувшего здания послышался рёв демонов-солдат, который через мгновение подхватило множество других глоток. Словно вторя им, через пару секунд послышался треск. Или хлопки. Очень много последовательных хлопков.

Или всё же треск?

Как бы то ни было, они были очень громкими, раз слышались даже здесь. Повторяющиеся, эти звуки не значили ничего хорошего. Было в них что-то… плохое… Смертельно плохое…

Реакция демона-солдата на этот звук была мгновенной.

- Ждите здесь, госпожа Пеймон! – рыкнул он, тут же упал на все четыре конечности, словно зверь, и одним прыжком выскочил из комнаты, воинственно рыча.

Через пару секунд адский ксилофон умножился ещё в несколько раз, словно к одному источнику прибавили другие.

Они напомнили Миланье звук чего-то тяжёлого и металлического, что стаскивают очень быстро со ступенек. Через мгновение этих трелей было так много, что они перебивали друг друга. Какие-то были ярче, какие-то тише.

Послышались хлопки, очень быстрые, словно кто-то усиленно хлопал в ладоши. Огромные ладоши, если она слышала их даже здесь.

Миланье ещё раз испуганно справила нужду и забилась вглубь своего импровизированного убежища, скрывшись в его тени. Она прекрасно знала, что это за звук. Такой же она слышала, когда Роро нёс их через поляну – твари-стрекозы издавали похожий звук, убивая лучиками летающих демонов-солдат.

Это лишь значило, что там, за каменными стенами, сейчас борются демоны и твари. Сошлись в жуткой битве, где решится – увидит она ещё раз маму или нет.

Именно эта мысль, а не страх, заставила Миланье заплакать. Но она запихнула себе в рот руку, точно кляп, чтоб не издать ни единого звука, который смог бы выдать её. Позволила себе только смотреть в проход комнаты, откуда раздавались звуки чудовищного боя. Словно кто-то играл на кастрюлях ложками и пытался петь, не имея голоса.

Эта какофония длилась неимоверно долго. Миланье казалось, что как минимум час это всё продлилось, хотя на самом деле вряд ли дольше десяти минут.

Рёва за стенами дома становилось всё меньше, как и уменьшалось количество грохота. Словно каждый обладатель как одного, так и другого…

Ей стало ещё обиднее, и ненависть в груди стала ещё более жгучей, словно кто-то подкинул туда уголёк. Раскалённый докрасна уголёк, который поджёг тонны хвороста. В будущем они полыхнут пламенем глубочайшей ненависти. Пока ещё маленькие язычки пламени, но они показались около большой кучи, чтоб потом полыхнуть со всей своей ненавистью.

Она продолжала слышать крики, продолжала слышать хлопки и даже взрывы наподобие тех, что были у замка. У её замка, который рушили твари-стрекозы. Если там, снаружи, были схожие твари, обладающие магией дикого огня, то живой оттуда уже никто не уйдёт.

Включая её саму.

Но время шло, всё сходило на нет. Сходило до такой степени, что последними звуками, донёсшимися снаружи, был яростный рёв, точно принадлежащий демону-солдату, и два или три хлопка в ладоши. Быстрых, словно кто-то спешил отхлопать, прежде чем уйдёт восвояси. После этого повисла практически абсолютная тишина.

Практически – это потому что каменный короб, видимо, из-за того, что стоял неровно, немного скрежетал в местах разлома, и теперь половинки притирались друг к другу.