Ищи-свищи…

Все кошки ночью серы, а все послушницы и паломницы в монастыре одеты одинаково.

И Светлова вдруг вспомнила сказку про лихо, которую они все вместе, с маленьким Китом и Петей, читали дома, когда позвонил Андрей Кронрод. Вот с того самого момента и у Светловой на горизонте появилось лихо…

Анна, как тот кузнец, которому не сиделось в его спокойной деревне.

Шило в одном месте — вот и пошел он искать приключений…

А лихо… Лихо это… Правильно сказал тогда маленький Кит: лихо — это большие неприятности.

И все теперь у Ани, как в той сказочке — избы темные, дорожки кривые и… пусто, нехорошо, зло.

Вот и женщина идет… высокая женщина, худощавая. Именно так лихо в той сказке и описывалось.

Может, тоже кривая и одноокая? Да лица, жаль, не разглядишь…

Когда Анна оглянулась, жизнь на кухне уже снова вошла в прежнее русло.

Ефимия и сбежавшиеся было на шум падающих кочанов послушницы уже ушли.

А напившаяся компоту напарница Евпраксия как ни в чем не бывало со скоростью пулемета снова рубила злополучным тесаком капусту у дальнего края стола.

— Это вы его вытащили? — спросила у нее Светлова.

— Чой-то это я вытащила? — довольно искренне не поняла ее вопроса послушница.

— Ну, нож из стены вы вытащили? Евпраксия смотрела на нее с недоумением.

— Ничего я не вытаскивала ниоткуда! — ошарашенно произнесла она наконец. — Нож на краю стола лежал, когда я вернулась. Попила я компоту и вернулась… Только и всего!

— Только и всего, — озадаченно повторила вслед за ней Светлова.

Вопрос, кто метнул в Светлову этот тесак, был, конечно, актуален. «Но не менее интересно было бы выяснить, — подумала Аня, — кто вытащил его из стены и опять положил на стол?»

По сути дела, была уничтожена улика.

После того как это случилось, то есть после того как единственная улика была уничтожена, говорить Анне об этом происшествии с игуменьей было бессмысленно.

Даже если на рукоятке ножа и остались отпечатки — теперь они затерты потными ладонями Евпраксии.

А может, еще до того, как Евпраксия снова принялась рубить ножом капусту, их стер тот, кто вытащил нож из стены?

Да, да… Скорее всего, пока Анна смотрела в окно, кто-то из послушниц, находящихся на кухне, вытащил из стены нож, незаметно протер рукоятку краем черной юбки и положил на место.

Почему «кто-то»?

Аня ясно рассмотрела, как к ножу подходила Ефимия. Правда, кроме этого, Анна больше ничего не видела — она тогда сразу бросилась к окну.

Оставалась еще некоторая надежда, что все случившееся было мрачной шуткой, скажем, той же Евпраксии: никто и не собирался Светлову убивать — просто кинули ножик… пошутили. Новеньких вообще отнюдь не принимали тут с распростертыми объятиями. Напротив, какие-то подколы, проверки, насмешки… Как в армии или в школе для новенького.

— Валентина Петровна, это вы вытащили нож из стены? — спросила Светлова первым делом вечером, увидев за ужином в трапезной послушницу. Светлова уже знала, что прежде, до монастыря, в миру, Ефимию звали именно так.

— Какой нож, деточка?

У послушницы были такие круглые недоуменные глаза, что Светлова поняла: настаивать и продолжать дальнейшие расспросы — бесполезно.

Ледяные ясные звезды отражались в ледяной, с зеркальными отблесками, глубине колодца. Морозный ветерок прогнал остатки сна, и Светлова приободрилась. Что ни говори, а была своеобразная красота в этой странной суровой жизни.