— А можно мне несколько кадров… на память о нашей встрече? — попросила она у Комарова.

— Кадров?

— Да. Я бы хотела иметь вот такие снимки Тины… — Светлова указала:

— Этот, этот и еще этот…

— И этот? С монашкой? — удивился орнитолог.

— Да, если можно! — обворожительно улыбнулась Светлова. — Если вас, Леша, конечно, не затруднит сделать это для меня.

— Ну, что вы! — не задумываясь, согласился Комаров, потирая свои вспотевшие ладошки. — Я на здоровье… Анечка, для вас — что угодно! Хоти! монашенку — пожалуйста, монашенку! Хотя Тина то лучше, конечно, получилась.

Перед уходом Светлова снова взяла в руки снимок с пышной дамой, с которого и началась ее, полная поначалу недоразумений беседа с орнитологом Комаровым.

— Значит, это ваша соседка справа? — еще раз уточнила Анна.

Орнитолог рассеянно кивнул.

— Кажется, она совсем себя не сковывает приличиями?

— Как видите…

— А соседки слева? — поинтересовалась Светлова.

— О, эти… Эти очень целомудренные.

— Вот как?

— Ага… — уверенно подтвердил Комаров. — Они даже к завтраку, когда летом на балконе кофе пьют, выходят застегнутые на все пуговицы.

"Целомудренные? — Светлова припомнила уличный флирт «целомудренной»

Погребижской в Дубровнике. — Вот уж не подумала бы…"

«Ох, — подумала Светлова, — уже почти скоро полтора года будет с того вечера-то…»

Значит, возможно, вот как обстояло дело… Мария Погребижская пожаловалась журналисту на шантаж, просила помочь.

А эта, Светлова уже так и называла Лидию Евгеньевну — эта! подслушала.

Светлову правда немного смущало, что ход ее мыслей до боли напоминал сюжет романа Стивена Кинга… Там тоже всех, кому главный герой романа, писатель, пытался подать знак, что попал в плен, свихнувшаяся злодейка-домохозяйка отправляла на тот свет.

Но поскольку версия с шантажом была единственной, благодаря которой у Светловой сходились концы с концами, то она и поторопилась отбросить свои сомнения.

Анна припомнила, как разговаривала с ней Лидия Евгеньевна. Совершенно несомненно, что старушка склонна к агрессивному, тираническому типу поведения!

Итак, секретарь подслушала, как Мария Погребижская жалуется журналисту на шантаж, испугалась разоблачений — и Селиверстова убила. Дальше…

Да, что же она с ним сделала дальше?

Стройная цепочка событий на этом месте обрывалась, и в логической конструкции обнаруживалась большая черная дыра.

Светлова снова набрала уже давно затверженный наизусть телефонный номер.

— Капитан, — снова попросила Аня Дубовикова, — можно воспользоваться вашими связями с ГАИ?

— Что еще у вас?

— Не было ли такого, что почти год назад в Катове у кого-нибудь из соседей писательницы Погребижской угнали машину?

— Поясните-ка ход мыслей.

— Смотрите, капитан: Максима Селиверстова нашли в лесу, под Тверью…

— Ну, да… Вы это уже говорили.

— Но как Селиверстов туда попал? Ведь далековато?

— Да, далековато…

— Допустим, его все-таки вывезли туда с дачи Погребижской.

— Как это вывезли?

— Ну… Скажем, уже в качестве трупа.