— Этот замок я еще сама ставила, — объяснила она Ане.

Навстречу выскочил, грозя бешеным лаем, лохматый черный ньюфаундленд.

Но Алиса только взглянула на эту «гору», и та, жалко стушевавшись, повизгивая, задом, на брюхе, уползла куда-то в сторону.

— Годзилла… — снова объяснила она Ане. — Это он так приветствовал меня! Такой же дармоед и прохиндей, как его хозяин. Я его еще щенком помню.

— Кого — щенком?

— Годзиллу, конечно. Не хозяина же…

— А чего ты меня в тот раз не предупредила, что здесь собака?

— Потому и не предупредила, что Годзилла это не собака. Так, недоразумение… Говорю же, дармоед и прохиндей, как и его хозяин. Безопасный пес. Вот он у меня совершенно из головы и вылетел тогда, поэтому ничего тебе и не сказала.

— А чего он на меня не лаял?

— А у него голос пропадает от страха, когда экстремальная ситуация. «Ну, прямо как у меня…» — подумала Светлова.

— А когда у него экстремальная ситуация? — на всякий случай поинтересовалась она.

— Когда чужих видит.

В общем, это был победный проход в духе полицейских фильмов с участием Бельмондо. Ничто не могло преградить путь великолепной блондинке.

Ане даже казалось, что прекрасные зеленые глаза Алисы сегодня вспыхивают каким-то неземным инопланетным блеском, которым, очевидно, она и завораживает всех этих ньюфаундлендов, словно инопланетянин в «космических эпопеях».

Но на этом победы закончились.

Алиса поднялась по ступенькам, подошла к евродвери хорошенького домика и принялась, повернувшись задом, колотить в нее каблуком. По-видимому, этот замок ставила уже не она.

— Тихо, тихо! — послышалось из глубины дома. И в круглое, как иллюминатор, окошко над дверью выглянуло тоже круглое, и тоже, как иллюминатор, женское лицо.

— Его нынешняя пассия, — прокомментировала Светловой Алиса. — Очередная идиотка.

— Чего надо? — спросило круглое лицо.

— Уж не тебя — это точно, — довольно лаконично, объяснила Алиса.

— А может, все-таки…

Но Алиса не дала ей договорить.

Светлова с удовольствием бы заткнула уши; три минуты нелитературной лексики на грани фола — дальше уже начиналась, по-видимому, собственно нецензурщина.

Но, увы, Анна, будучи при исполнении, просто не имела право так поступить — в этом потоке изысканной дамской брани могла проскользнуть какая-нибудь важная для нее информация.

«Вот работа сыщика! — вздохнула Светлова. — И уши не заткнешь, когда хочется».

— Пусть вылезает! — приказала наконец Алиса круглолицей, завершая свой трехминутный крайне насыщенный монолог.

— А может… — все-таки попробовали возразить за дверью.

Опять. Светлова снова взглянула на часы: еще три минуты.

Очередная Алисина трехминутка наконец тоже иссякла…

— Думаешь, я повернусь и уеду, как эта интеллигентная девушка?! — пригрозила круглолицей Алиса, кивнув на скромно потупившуюся Светлову. — И не надейся! — Она еще раз стукнула каблуком эксклюзивного сапога в дверь, оставляя на ее европоверхности неприятные отметины.

— Открой им, — послышался вдруг из глубины дома мужской голос. — Дверь жалко… И им наконец открыли.

— Вот полюбуйся! — кивнула Алиса на мужчину, появившегося на пороге. — Это я и хотела тебе показать! Сказала же: прокатишься со мной — кое-что тебе покажу.