Сперва они селились на вершинах столовых гор, в жилищах, выдолбленных в скальных породах. С незапамятных времен главной их заботой была вода. Они делали все, чтобы ни капли с огромным трудом добываемой влаги не пропадало даром. Позднее они все же спустились с горных вершин. Обосновавшись среди скал, жили в пещерах, строили дома из дикого камня. Интересно, что дверные проемы в их домах расширялись кверху. Объяснялось это по-разному. Однако скорее всего объяснение было самое элементарное: человеку, несущему на плечах поклажу — будь то вязанка дров, кувшин с водой или же туша добытого на охоте животного, — при входе требуется больше места как раз для верхней части туловища.

Как правило, и пищу и воду индейцам приходилось доставлять снизу, из каньона, по коварным, почти отвесным скальным тропам. Столь тяжелые условия жизни компенсировались относительной безопасностью. Они успешно держали оборону от частых вражеских нападений.

Во второй половине тринадцатого века на эти земли пришла великая засуха. Участились набеги воинствующих племен индейцев-кочевников, перебиравшихся сюда с севера. Очевидно, это и были предки теперешних навахо, апачей и ютов, расселившихся по этому региону в последующие годы.

Какова бы ни была подлинная причина, только примерно в то же самое время скальные дворцы опустели, возделанные поля были заброшены. Анасази исчезли.

Вот так. Жили себе люди, а потом вдруг пропали неизвестно куда.

Есть свидетельства, что незначительная часть племени анасази растворилась среди других групп, положив начало народности хопи. Остальные, по всей вероятности, тоже примкнули к другим племенам. Однако складывается впечатление, будто основная часть скальных жителей просто бесследно исчезла. А что, если кое-кто из анасази решил вернуться в Третий Мир, прежде ими покинутый?

Спасаясь от верной голодной смерти, они возвращались туда, где был зло, предпочитая иметь дело с уже известными им пороками. Естественно, вернувшись обратно, они захотели отрезать себе все пути к отступлению. А заодно избавиться от возможных преследователей. Веками среди них культивировалась паническая боязнь того мира, что был ими отвергнут, остался по Другую Сторону таинственной грани.

Каваси как будто упоминала о том, что очень немногие, избранные из избранных, знали, как и где можно совершить обратный переход. И время от времени они наведывались в ставший чуждым им мир, чтобы раздобыть те вещи и предметы, которых не было на их Обратной Стороне.

Майк Раглан допил свой кофе и теперь, утомленный тягостными размышлениями, уже просто сидел, глядя на оставшуюся пустой страничку блокнота с выведенными на ней именами: «Эрик. Каваси».

Каваси знала его. Виделась с ним. И все же во всем этом участвует еще кто-то. Хотя бы потому, что, обращаясь за помощью, Эрик говорил о себе во множественном числе. Так кто же там был еще?

Скорее всего Эрик стал чьим-то пленником. Правда, Майк знал его как в высшей степени образованного и сметливого человека. Обладая обширными познаниями и применив некоторые из них на практике, он, вероятно, смог бы бежать.

Зло? О каком зле идет речь? Может быть, те, кто вернулся на Обратную Сторону, пошли по пути некоторых племен, живших на территории Мексики и Центральной Америки? Ацтеки, например, ежегодно совершали кровавые жертвоприношения. Убивали тысячи людей, большинство из которых были пленниками, захваченными во время набегов и войн.