От души сожалею, сэр, что пока не могу порадовать Вас, а равно и высокородного клиента Вашего более обнадёживающими известиями. Имею честь быть Ваш, милостивый государь, нижайший, вернейший и покорнейший слуга и разыскатель

Ричард Пигг, стряпчий.

Бристоль, сентября 23 дня.

Милостивый государь.

Боюсь, возвратное моё путешествие в Бристоль оказалось бесплодным; ни в одном из упомянутых в моём последнем письме городов, ни в иных, менее заметных местах, попадавшихся по дороге, не нашёл я никакого указания на то, что высокородный джентльмен проезжал этим путём. Не имею я, увы, и достаточных оснований утверждать обратное, ибо, правду сказать, след уже простыл. Осмелюсь заметить, что даже если бы искомая особа путешествовала открыто (и если бы мне было позволено вести поиски подобным же образом), то и в сём случае, принимая в уважение давность происшедшего, нам едва ли удалось бы узнать больше того, что было обнаружено. Мы могли бы ожидать, что встреча с Его Милостью лучше впечатлится в памяти очевидцев, коль скоро он по-прежнему имел бы спутником немого слугу, однако обстоятельства сложились не в нашу пользу. Барнстапл и Бидефорд города оживлённые, а в тёплую пору, когда там разворачивается торговля ирландской шерстью и полотном, а также валлийским углём, народу в них ещё прибывает; не меньшее оживление заметно на дорогах, связующих эти города с Тонтоном, Тивертоном, Эксетером и даже с Бристолем.

В Бидефорде смотритель судовой конторы мистер Леверсток, справившись в регистре, подтвердил, что судно «Элизабет-Энн», капитаном на коем Томас Темплфорд, в самом деле отплыло 2 мая в Бристоль, а на другой день в Суонси отправилось судно капитана Джеймса Перри «Генриетта» с грузом угля, из чего следует, что показания Вашего свидетеля правдивы.

Не солгал оный и касательно гостиницы «Барбадос», где по наведении мною справок Вашего свидетеля и спутницу его вспомнили, но, так как их рассказ не подал никаких подозрений, то и сами постояльцы большого внимания на себя не обратили. После отъезда спутницы он похвалился одному человеку, что берёт девицу в жёны и в Бристоль она отправилась испросить согласия родителей. Больше ничего достойного примечания о нём не рассказали.

Далее, сэр, имею сообщить, что оставленный им в гостинице конь продан, причём хозяин гостиницы твердит, что он в своём праве, ибо, как уверяет, продержал коня месяц, за который было заплачено, и месяц сверх того, а больше уж держать не мог; вырученные же за коня деньги он отдать не пожелал, невзирая на мои угрозы, что его притянут к суду и повесят за конокрадство, чего от души ему желаю, потому что человек это наглый и дерзкий на язык и, как сказывал мистер Леверсток, на короткой ноге с контрабандистами. Возможно, по причине ничтожности суммы Вы посчитаете за лишнее давать делу ход, а посему я его на время приостановил.

Итак, сэр, в ожидании Ваших дальнейших распоряжений in re почтительнейше прилагаю к сему счёт с указанием размера моего вознаграждения и издержек на нынешний день. Остаюсь в надежде и впредь называться Ваш, милостивый государь, всепреданнейший и всепокорнейший слуга

Ричард Пигг, стряпчий.

Корпус-Кристи-Колледж, октября 1.

Милостивый государь.

Сердечно рад оказать услугу приятелю ученейшего мистера Сондерсона. Спёкшийся ком земли, о коем Вы спрашиваете моё мнение, был подвергнут мною исследованиям, и должен с сожалением признать, что вывести сколь-нибудь определённое заключение касательно его природы мне так и не удалось. Земля эта со всей явностью испытала на себе действие сильного жара и без сомнения изрядно переменилась в своём составе, отчего химический анализис оной (хотя бы и в самой совершенной лаборатории) сделался весьма затруднителен, ибо можно сказать, что огонь при такой оказии есть то же, что анаколуф в грамматике. Силою его вся естественная логика проявления элементов нарушается и делается непостижимою даже для самого искушённого и умелого химиста.