В: Вы разумеете, что вышли на середину втроём?

О: Да.

В: Но Джонсу вы сказывали, что Дика с вами не было.

О: Сейчас я рассказываю всю правду. Его Милость остановился близ лежащей на земле каменной плиты и сказал: «Теперь, Фанни, преклони колена на этом камне». И тут я не выдержала. Мне помнилось, что они умышляют недоброе: в чародействе упражняются или задумали войти в сношения с нечистой силой или ещё что-нибудь, и ознобило меня великим холодом, сильнее ночной свежести, точно я вмёрзла в лёд и мне приходит конец. От холода и страха я не то что встать на колени — слова вымолвить не могла. А Его Милость опять: «Преклони колена, Фанни». Тогда я собралась с духом и отвечаю: «Грешное это дело, милорд, не для того я нанята». А он: «Тебе ли говорить о грехе? На колени!» Я и тут не послушалась. Но они схватили меня за руки и силком повергли на колени. А камень жёсткий, стоять больно.

В: Джонсу вы сказывали, что они принудили вас лечь.

О: Нет, только на колени поставили. И сами опустились на колени по сторонам от меня.

В: Как так?

О: А вот так.

В: Что же, и руки сложили, как при молитве?

О: Нет, рук не складывали, но головы склонили.

В: На них по-прежнему были шляпы?

В: Только на Его Милости. Дик ходил без шляпы.

В: В какую сторону они смотрели?

О: Как будто на север. Ехали мы на запад, а в капище вошли с правой стороны.

В: Дальше.

О: Я в мыслях обратилась к Господу с молитвой и учинила обет: если Он умилосердится и спасёт меня от беды, оставлю блудный промысел навсегда. Мне представлялось, что я попала в лапы к сущему дьяволу, что это изверг лютее наилютейшего гостя у Клейборн, что он готов без жалости надругаться не только над моим телом, но и над самой душой.

В: Оставим это. Твои чувства угадать нетрудно. Долго ли вы так стояли?

О: Минут пять или чуть больше. И вдруг в небе раздался громкий шум, точно крылья плещут или ветер ревёт. Испугалась я, подняла голову — ничего не видать. И ночь тихая, ни ветерка.

В: Его Милость тоже поглядел в небо?

О: До него ли мне было.

В: И сколько он — этот плеск, этот рёв ветра — продолжался?

О: Несколько мгновений. Не дольше, чем как до десяти сосчитать.

В: И всё то время шум делался громче?

О: Точно что-то из поднебесья падает прямо на нас.

В: Не через всё небо, подобно стае перелётных птиц?

О: Нет, сверху.

В: Точно ли?

О: Истинный Бог.

В: Что дальше?

О: Нежданно-негаданно всё смолкло, и наступила тишина. И сделалось в воздухе такое благоухание, что я и выразить не умею. Словно повеяло духом скошенных трав и летних цветов. Удивительно — в таком холодном, неприветливом месте. И пора не летняя. А потом — опять нежданно-негаданно — сверху на нас просиял свет. Много света, как от солнца, — видно, что не человеческих рук произведение. Ярко-преярко: я едва взглянула вверх, так чуть не ослепла и тут же отвела глаза. Вижу — шагах в пятнадцати меж камней стоят двое, молодой и старик. И смотрят на нас.

В: Вздор! Лгать вздумала? Вот я тебя!

О: Всё правда.

В: Как же, правда! Ишь какой сказкой решила меня одурачить! Ты и пророчишка твой. Ручаться готов, это он тебя надоумил.

О: Нет, он к этому непричастен.