— Думаете, этот худосочный, который впарил все Виктору на блошином рынке, сидит там на солнышке и ждет, когда за ним придут? — язвительно поинтересовалась Марта.

— Что еще за худосочный?

Ну и словечки у нашей писательницы: «впарил», «худосочный»!

— Так ведь вашу квартиру грабили двое — крупный, который разбился, и второй, который заранее пролез в окошко и аккуратно упаковал серебро, а потом вылез тем же путем, прихватив ваш сервиз, серьги и булавку из любви к искусству. Он же наверняка должен быть мелким, чтобы пролезть в маленькое окошко ванной. Разве я не права?

— Допустим.

— Он прятал ваши вещи полтора года, пока все не утихло, а потом, как я уже говорила, по дешевке продал их Виктору на блошином рынке.

— Какой еще рынок? Какой худосочный?.. — не выдержала я. — Виктор сам сказал мне, что купил сервиз у некой замужней дамы, чтобы выручить эту особу, потому что ее непутевый кузен попал в затруднительное положение! Мне он, конечно, не назвал ее имени, а комиссару полиции скажет. Марта, может быть, я поеду домой? Перенесем нашу встречу на завтра? Честное слово, сегодня я не в состоянии выдать ни одной разумной мысли по поводу вашего загородного приобретения.

Мне вдруг стало совершенно очевидно, что лишь после разговора с комиссаром Лавузье я смогу обрести душевный покой и жить дальше, выбросив Виктора из головы, что бы там ни говорила Марта о его чувствах.

— Подождите, Софи! — Марта вдруг вскочила, всплеснув руками. — Я все поняла! Я знаю замужнюю даму, у которой есть непутевый братец, и он именно худосочный и непутевый!

Кофе? Сок? Коньяк? А хотите чаю? У меня есть роскошный английский чай, настоящий, листочек к листочку! Меня научила заваривать прабабушка Виктора, я ее еще застала, она прожила девяносто шесть лет, причем в абсолютно здравом уме! Русские пьют так много чаю...

— Марта, кто эта дама?

— Жаннет Рюш. То есть мадам Маршан.

— Вы уверены? — Я похолодела. — Маршаны торгуют краденым?

— Не путайте старика Маршана с его женой.

Но если обо всем узнает полиция... — Марта криво усмехнулась и покосилась на мои уже подсохшие от сока наброски.

— Полагаете, я могу лишиться заказчика?

— Я полагаю, что именно ваш щепетильный Анри имел какие-то дела с Жаннет и умышленно или же неумышленно, — выразительно добавила она, заметив, как у меня перехватило дыхание, — навел ее братца на квартиру ваших родителей. И милый братец обчистил ее в ваше отсутствие, а Анри специально подстроил все с чемоданом, чтобы никого из вашей семьи не было на этот момент в Париже.

— Вы считаете, что и лавину с гор тоже вызвал именно Анри, чтобы задержать нас, в Альпах подольше?

— Софи, вы напрасно обиделись, мне вовсе не до шуток, когда дело касается репутации Маршана, нашего всеобщего друга и просто хорошего человека. — Она нервно заходила по кухне, сжимая сухие пальцы.

— Но как вы смеете подозревать Анри?!

— Право, не стоит обижаться, Софи. Вы ведь не ходили двадцать четыре часа в сутки с Анри за руку? Вы же не знаете, с кем он мог встречаться без вас? И не принимайте ничего на свой счет, я никогда никого ни в чем не осуждаю.

Ваш Анри мог просто ради красного словца сболтнуть в компании Жаннет и ее брата про квартиру вашего отца, про сломанную задвижку и ненадежную сигнализацию на окне в ванной комнате, про поездку в Альпы... Вы же не договаривались с Маршанами заранее встречать Новый год вместе? От кого-то же они узнали название отеля?

— Анри не болтун! — попыталась возразить я, хотя от предположения Марты о том, что Анри тайком встречался с Жаннет, мне стало не по себе.