И тут зазвонил телефон. От волнения я неловко схватила трубку мокрыми руками и услышала лишь протяжные гудки. Кто бы это мог быть?

Анри? Марта? Или Виктор?.. Я повесила трубку и подолом вытерла мокрые руки. Подол оказался бархатистым и плохо впитывал воду. Надо же, на мне все еще многострадальное вечернее платье!

Телефон зазвонил снова. Я приказала своим рукам вести себя достойно и сняла трубку.

— Это я! — жизнерадостно сообщила Марта. — Я уже дома, готовлю ужин и звоню вам. Наверное, нажала на кнопку ухом. Извините. Нас разъединили.

— Вы были у Маршана?

— Да, непременно. Не волнуйтесь, я накормлю всех ужином и через час-полтора приеду. Хорошо?

— Так это Маршан?! Или его жена?

— Второе. Вы угадали, я как раз готовлю второе. И Анри, — тихо добавила она.

— Анри? Марта, вы сказали: «Анри»?

— Конечно, Софи, обязательно с гарниром, с гарниром, конечно.

— Марта, вы сейчас не можете говорить? Вы не одна?

— Прихватить что-нибудь по дороге? Сок?

Бутылку вина?

Он, Марта и Виктор уставились в экран монитора. Там царила статья из «Фигаро» полуторагодичной давности со снимком сервиза из юбилейного издания про гильдию, фото мадам Ванве в украденных серьгах, в уцелевшем колье и с кольцом, пропавшим в Альпах, о котором Софи никому не заикалась; фотографию булавки заменял рисунок в натуральную величину, «выполненный С. Норбер», как гласила подпись.

— Ну влюбился я! — Виктор двумя руками откинул волосы со лба. — Она же потрясающая!

Красивая, страстная, — он смущенно покосился на Марту, — умная, талантливая и совсем как я! Я же тебе говорил, Жюль: она точно так же, как я, сразу после оргазма выскакивает из постели и начинает творить как бешеная!

Жюль запыхтел.

— Буквально выскакивает? — уточнила Марта. — Сразу после оргазма?

— Какие еще, к лешему, оргазмы! — взорвался Жюль. — Я тебя французским языком спрашиваю: как тебя угораздило купить это барахло у Маршановой ехидны?

Марта забеспокоилась, что Виктор взовьется на «ехидну», но он лишь виновато развел руками.

— Жалко ведь. Знаемся столько лет. А тут этот субъект опять шантажирует. А она на сносях, и ребенок, пока непонятно чей.

От обилия информации Жюль затряс головой, но Марта выделила главное:

— Какой субъект?

— Да! — Виктор пренебрежительно махнул рукой. — Один вымогатель-фотограф. Нащелкал ее в Альпах с неким лыжным инструктором, а теперь грозится предъявить снимки Маршану.

— Выходит, ребенок от этого инструктора? — уточнил Жюль.

— Ты в своем уме, патрон? Она была в Альпах полтора года назад, а беременная сейчас!

— От тебя, что ли? — изумилась Марта.

— Марта, мы с Жаннет просто знаемся, а не спим!

— Как это, интересно, вы «знаетесь»? Что это за слово такое «знаемся»?

— Ну росли мы в одном доме. Ее тетка в соседней квартире жила, она Жанну воспитывала.

Ее мать умерла родами, эта дурища до сих пор простить ей не может, дескать, бросила меня, маленькую.

— Кто бросила? — не понял Жюль.

— Мать. Мать умерла, а Жанна считает, что бросила.

— Это что, они тоже русские?

— Нет, французы. Если там кто еще подбавил крови, так только цыгане. Тетушка Мирей в свое время всему Парижу гадала. Ясновидящая мадам Аурелия! Неужели не слыхали?

— А тебе она гадала? — заинтересовалась Марта.