7

Третьи лица проявились, как и предсказывал дядя Гриша сами, но довольно для меня своеобразно. А я ещё перед этим размышлял — кто такие, зачем, и будут ли вообще?! Оказывается, будут, ещё как будут! Но не предполагал, даже не готовился. Ни морально, ни физически. Возвращаясь в гостиницу из гостей, были мы с дядей Гришей дома у Свешниковых, на пельменях из белорыбицы. Пельмени… и всё остальное, ух! Не успел я в который раз с удовольствием перебрать в памяти все великолепные прелести свешниковского гостеприимства, только подошёл к двери своего номера — дядя Гриша выше этажом поднимался, — только успел вставить гостевую карточку в электронный замок в двери, как за ней раздался сильный хлопок, оглушительный скорее всего, дверь, навстречу мне пушинкой с петель слетела, я и удивиться не успел, легко сбила меня с ног, сильно шарахнув по руками, лбу, коленям и груди… Я отлетел, упал, теряя сознание, даже оглох на какое-то время… Не слышал, как по коридору ко мне бежали люди, как дверь с меня снимали, волоком тащили от горящего номера, трясли… Очнулся, когда нашатырный спирт под нос сунули… Открыл глаза… Вижу плохо. Всё в тумане.

— Что это было? — первое что спросил я, и второе. — Где дядя Гриша? Дядя Гриша где?

— Здесь я! Лежи, сынок. — Раздался знакомый голос над ухом. Видеть я не мог, в ушах и голове шумело, не-то зрение повредилось, не-то туман перед глазами стоял, дышать было трудно. Воняло густым и едким дымом, пылью и чем-то непонятно кисло-специфическим. — Не двигайся! — придерживая мою голову, повторял дядя Гриша. — Сейчас врач осмотрит. — И куда-то в сторону несколько раз тревожно крикнул: — Водой скорее заливайте, водой… Ничего там не трогайте! Осторожней! Осторожней, я сказал! — И ещё. — Ну врач где? Где врач? Скорую вызвали, скорую? — Перед моими глазами вновь возникли тревожные глаза дяди Гриши. — Всё в порядке, сынок, всё хорошо. — Успокаивая, он гладил меня по щеке. — У тебя где-то болит, болит? — Участливо спрашивал. — Где? Покажи.

— Нигде не болит. Только в голове шумит, — пожаловался я, держась за голову и прислушиваясь к себе, в голове тонко звенело, ныли колени, грудь и кисть правой руки, я спросил. — А что это было там, почему, что случилось?

Надо мной уже склонилось несколько человек, много… Зрение восстанавливалось, хотя в коридоре было ещё дымно, но светлее. Появились и люди в белом, врачи…

Укол какой-то сделали, зрение проверили лучиком фонарика, давление и пульс… Я попытался сесть, у меня получилось.

— Всё нормально, — заявил я докторам. — Всё в порядке. Меня не надо в больницу. Меня не повредило. — Врачи не возражали, дядя Гриша тоже.

Подхватив под руку, он усадил меня на появившийся откуда-то стул. Уши у меня ещё были заложены, но я видел… Возле уже крутились служащие от администрации гостиницы, возникли и люди в милицейской форме, и в синей униформе с надписью: «ФСБ», «Центроспас» «МЧС», «Военно-техническая экспертиза». Через милицейский кордон охраны безуспешно пробивалась какая-то девушка с микрофоном, из-за её спины ярко светила лампа и выглядывал объектив видеокамеры. Поблизости, на поводке крутилась чья-то собачка с длинными ушами, сеттер, кажется… А собачка здесь зачем, подумал я и закрыл глаза, чувствуя наплывающую тошноту.

— Ничего страшного, — расслышал я над собой голос дяди Гриши. — Это лёгкая контузия, я знаю, и сотрясение. Организм молодой, я уверен — справится…

— Но мы должны его положить в стационар, — отдалённо послышался женский голос.