Не попали.

На его глазах последняя ракета из первого залпа была подбита за тысячу километров от легкого крейсера, и снова загудели сигналы тревоги – системы наведения нацелились на его крошечные корабли. «Бэнкрофт» поспешно закончил перекат, повернувшись тем боком, с которого еще не стрелял, и лейтенант Эрли послал в сторону их врагов новый залп, но все это было бесполезно. Бесполезно.

Бог позволил им умереть бесцельно.

Теперь система обороны Рафа Кардонеса работала полностью. РЭП он не применял – слишком маленьким было расстояние, а грейсонские ракеты были слишком глупы, чтобы их обманывать. Противоракетные лазеры заработали почти сразу после вражеского залпа, но ими занималась энсин Уолкотт.

Пусковые ракет еще только пробуждались к жизни по мере прибытия экипажей, зато энергетическое оружие было наготове. Он вывел распределение целей, и в центре панели вспыхнула большая кнопка – ввод команд был завершен.

Кардонес нажал ее.

Целый бесконечный миг не происходило ничего. Потом маневры старшины Киллиана развернули правый борт «Бесстрашного» к ЛАКам. Всего на секунду… но ждавшим этой секунды компьютерам было достаточно.

По бронированному борту крейсера пробежала волна смертоносных вспышек – словно божье дыхание. Расстояние до цели было чуть больше четверти миллиона километров – почти в упор. Такую мощность не сдержали бы никакие грейсонские защитные стены, лучи прожгли их, как бумагу… а на каждый ЛАК пришлось по гразеру и два лазера.

В космосе брызнул дождь обломков – «Бесстрашный» разнес «Бэнкрофта» и его собратьев на мелкие кусочки.

Глава 16

– Насколько все плохо, Алистер?

– Достаточно плохо, мэм, – мрачно отозвался Алистер МакКеон. – У нас потеряны вторая ракетная и третья радарная секции. Это значит, что по правому борту в защите дыра. Тем же выстрелом задело передние импеллеры – отказали альфа-четыре и бета-восемь. Второй выстрел пришелся в двадцатый шпангоут и прошел через медотсек. Он выбил основные контрольные цепи третьей лазерной и четвертой ракетной секциям и попал во второй ракетный погреб. Про погреб можно забыть, третью лазерную и четвертую ракетную мы пока контролируем локально, восстанавливаем давление и делаем новые подключения, но мы потеряли тридцать одного человека, включая доктора МакФи и двух санитаров, и у нас есть раненые.

В его голосе чувствовалась боль, и Хонор разделяла ее, но они оба знали, что «Трубадуру» чертовски повезло. Потеря одного из носовых орудий и целого склада боеприпасов снизила его боеспособность, а разрушение третьей радарной секции оставило серьезный пробел в ее противоракетной защите. Но боевые возможности корабля пострадали куда меньше, чем следовало ожидать, да и людей могло погибнуть намного больше. Корабль искалечили, и до починки альфа-узла он был лишен носового паруса Варшавской, но все еще мог маневрировать и стрелять.

– Поперся туда как дурак, – с горечью продолжал МакКеон. – Если бы я хоть стенки поднял, может быть…

– Ты не виноват, – перебила его Хонор. – Мы не могли ожидать, что грейсонцы откроют по нам огонь, а даже если и могли, за повышение состояния боеготовности отвечаю я.

МакКеон сжал губы, но промолчал, и Хонор была только рада. Что бы ни происходило, им только не хватало обоим начать винить себя.

– Через пять минут я пошлю к вам Фрица Монтойю, – сказала Хонор, когда решила, что он немного успокоился. – Как только он решит, что ваши раненые стабильны, мы переведем их в наш медотсек.