Мгновение они стояли молча.

— Но если серьезно, первым делом я поручу Чуи избавиться от этой штуки,— пробормотал Хан.

— Хорошая идея,— отметила шпионка.

Когда все сборы были оплачены и старый дроид похромал обратно в свой закуток, Чубакка приступил к ремонту, а Хан со Скарлет двинулись по пробитому в камне туннелю в город. По улицам сновали узкие неудобные повозки, влекомые нервными на вид ящерами и такими же нервными их погонщиками. Моржоволицая женщина-аквалиш разгуливала взад-вперед по тротуару, предлагая запчасти для кораблей со скидкой. Тихо гудя, пролетали дроиды-патрульные, ни на что не обращая внимания. Тоненькая полоска неба в вышине меняла цвет с туманной синевы дня на золотое сияние вечера.

Хан бывал в тысяче подобных мест по всей Галактике. Внешний их вид различался, но смысл существования был одинаков. Некоторые из них были размером со звездную систему, другие— с маленькую заднюю комнатку в кантине. В этих уголках Вселенной властям подчинялись немного меньше, свободы было немного больше, а во время переговоров могли обсуждаться такие вопросы, как, например, куда деть тела продавцов, слишком агрессивно настаивавших на своей цене. Правосудие здесь могло означать что угодно: и явиться на суд какого-нибудь местного магистрата, и самому вершить суд, а после оставлять бармену деньги за беспокойство. В подобных местах, таивших жестокость, но и даривших радость, все, как правило, было преходяше. Еда становилась все хуже, а музыка— все лучше. Именно в таком месте представители десятка нелегальных организаций, религиозных течений и политических партий могли собраться для переговоров. Любая другая, более контролируемая планета— был ли то контроль Империи, или хаттов, или преступного синдиката «Черное солнце»— отпугнула бы тех, с кем Альянс стремился договориться. Хан глубоко вздохнул и почувствовал, как напряжение, которое он едва осознавал, покидает его.

— Хорошо быть дома,— проронил он.

— Ты с Киамарра?— удивилась Скарлет, поднимая руку, чтобы остановить запряженную ящером повозку.

— Никогда здесь не был и не имею желания задерживаться надолго. Просто здесь не Ядро.

Управлявший повозкой дресселианин с темно-зеленым синяком над левым глазом кивнул им и натянул вожжи ящера.

— Куда едем?— спросил он.

— Туда же, куда и остальные,— распорядился Хан, взбираясь на сиденье. Он протянул руку, чтобы помочь Скарлет, но та уже забралась на пассажирское место с другой стороны.

— В Центр конклавов,—понял дресселианин.— Вы из дома Артоса?

— Из кого?

— Дома Артоса,— сказал водитель, плавно скользнув на узкую, тревожно подрагивающую спину ящера.— Вы миссионеры?

— Нет,— заявил Хан.

— Хорошо,— кивнул водитель и сплюнул.— Терпеть не могу проклятых религиозников!

Ящер взял с места в карьер. Узкие темные улочки были запружены народом. Ящеров, влекущих повозки, обгоняли спешащие спидеры. Дроиды, управлявшие баржами, перли напролом через перекрестки, не давая себе труда выяснить, собираются ли их пропускать. Сиденье в повозке оказалось старым и продавленным посередине, так что Хан со Скарлет постепенно соскальзывали друг к другу и наконец соприкоснулись боками. Ее глаза осматривали улицы, поднимались вверх, к увитым плющом каменным террасам, но ее внимание, казалось, было обращено внутрь. Уличные торговцы кричали на десятке различных наречий, предлагая все— от свежесобранных фруктов до компьютерного железа и оружия.

— У меня вопрос,— нарушила тишину Скарлет.— Ты сказал, что если повстанцы победят, они сами превратятся в то, против чего боролись. Ты на самом деле так считаешь или просто хотел произвести впечатление?

Хан ухмыльнулся:

— Я умею говорить, что думаю, и все равно произвожу впечатление.