— Что все это значит?—пожелал знать капитан.

Чубакка начал было объяснять, но Скарлет прервала его:

— Вы не закончили? Что конкретно не закончили? Пожалуйста, скажите мне, что «Сокол» может лететь!

Хан пожал плечами:

— Силовой кабель разрезан, но я ограничил утечку охлаждающей жидкости, пока мы не сможем его заменить. Корпус мы заделали, можем лететь. Вы двое наконец образумились?

Не дожидаясь ответа, Соло протянул Чубакке сварочный аппарат и очки:

— Проверь, получится ли срастить кабель, пока мы будем ждать прибытия на борт ее великолепия.

Чубакка рыкнул и, взяв инструменты, потопал прочь. Хан начал прикидывать, где можно воссоединиться с повстанческим флотом.

— В систему прибыл Хантер Маас,— сообщила Скарлет.

— Отлично. А имперский флот?

— Еще нет.

Усевшись за стол для дежарика, Скарлет вынула планшет и вызвала голограмму:

— Вот его корабль. Надо перехватить его и сопроводить на планету.

Хан присел рядом и взмахом руки убрал голограмму.

— Зачем ему эскорт?

— Необходимо убедиться, что мы— единственная партия, с которой он ведет переговоры о продаже. Ты летишь, удостоверяешься, что он приземлился на нужном причале, а там его уже будем ждать мы с Леей. Нельзя позволить, чтобы начались торги. Чем раньше мы получим от него информацию, тем раньше начнется эвакуация.

— Ну, теперь ты говоришь что-то осмысленное. А есть основания думать, что он сделает то, что я скажу?

— Будь убедителен,— попросила Скарлет лишь с намеком на улыбку.

Хан нахмурился, чтобы сдержать ответную улыбку:

— Это приказ Леи? Этого она хочет?

— Это нужно сделать,— ответила Скарлет. Ее улыбка исчезла.— Так что иди и сделай.

— Эй, дорогая, я подчиняюсь приказам только одного человека,— сказал Хан, ударив себя в грудь,— и, насколько мне известно...

— Сообщи, когда будешь возвращаться,— оборвала его разведчица, вставая.— Я скажу тебе номер причала. Не подведи нас, Соло.

— Не...— начал было он, но она уже ушла.

В пассажирский салон снова заглянул Чубакка с дымящимся сварочным аппаратом в огромной лапе. Он склонил голову набок и вопросительно взвыл.

— Мне уже начинает не нравиться, как эти повстанцы здесь распоряжаются,— заметил Хан.— А я думал, это принцесса плохая.

Реактор «Сокола» завелся с высоким пронзительным гулом, почти действующим на подсознание, но затем сбавил обороты и заработал со звуком, напоминающим клацанье шестеренок.

Уже в третий раз.

От осознания того, что Скарлет из наблюдательной зоны причала смотрит, как он тщетно пытается оторвать свой корабль от земли, с каждым последующим отказом он испытывал все больше унижения.

— Должно быть, замыкание,— сказал он Чубакке. Уже в третий раз.— Иначе нет смысла. Ты уверен, что хорошо зачистил кабели?

Чубакка угрожающе зарычал.

— Значит, это из-за сращенного третичного кабеля.

Вуки издал еще один рык.

— Да, знаю, что это я его чинил. Будем весь день выяснять, кто виноват, или сядем и исправим его?

Несколько долгих секунд Чубакка пристально его рассматривал.

— Мне надо остаться здесь! Кто-то должен быть в кресле пилота, чтобы наблюдать и тестировать изменения.

Чубакка молча встал и направился к корме. Динамик с шипением включился, и раздался голос Скарлет:

— Ты что, дуешься на меня? Или твой корабль неисправен?

— Я не дуюсь,— заявил Хан, понимая, что произнесение этих слов вслух автоматически делает их ложью.— Надо просто кое-что закончить, и сразу отправимся.

И отключился, чтобы сосредоточиться на ремонте.