— Баазен, ты выбрал не ту сторону,— настаивал Хан, не двигаясь с места.— Все, что касается Джаббы, сейчас мелочь по сравнению с тем, что здесь творится.

— Для тебя— может быть,— отозвался Баазен.— А для меня это не мелочь. Теперь иди.

Когда они вышли из зала, на улице стало немного светлее— угольно-черная тьма за окнами сменилась просто черной. Крошечная птичка, не больше пальца Хана, метнулась в воздухе под большим куполом. Санним в бешенстве скривился и замахал им, чтобы двигались быстрее.

— Послушай, Баазен. Я понимаю, в каком ты оказался положении. Честно говоря, я не держу зла за все, что ты мне сделал. Поэтому прежде, чем мы выйдем отсюда и уже ничего нельзя будет изменить, позволь, я расскажу тебе, на что ты идешь.

— Во всей Галактике не хватит масла, чтоб тебе умаслить меня, дружище,— сказал Баазен.— И не мечтай, что я поскуплюсь на выстрел, а? Шевели ногами.

— Ты играешь за тех, кто проигрывает. Я понимаю, ты боишься Джаббу. Он пару раз заставил меня понервничать, но меня напугать не так легко, как тебя.

Баазен рассмеялся. Это был хороший знак. Хан заговорил более торопливо:

— То, что здесь происходит, намного значительнее. Это может заткнуть глотки всем хаттам. Мы с тобой сейчас находимся, может, в сотне метров от информации, которая решит, кто будет править Галактикой.

— Я староват для того, чтобы слушать сказки,— заметил мириаланин.

Соло поднял руки ладонями наружу и стал поворачиваться. Кожу покалывало в том месте, куда, по его представлениям, должен был ударить бластерный заряд.

— Не делай этого, мой мальчик, или я прямо здесь положу конец твоей печальной жизни!— прошипел Баазен, но Хан продолжал поворачиваться. Баазен стоял, целясь из бластера ему в голову. Он не стал ничем заменять потерянную руку— она завершалась стальным колпачком. Лицо мириаланина потемнело от гнева, ствол бластера подрагивал в руке, но не страх был тому причиной. Хан улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

— Ты знаешь, насколько это важно,— сказал он.— Я не прошу тебя верить мне на слово. Все, что тебе нужно,— просто подумать. Скарлет Харк свернула операции на Сиоране. Имперцы выслали десять звездных разрушителей. Но Лея Органа не скрылась, а продолжает переговоры. Таким образом, мы делаем вывод: все, что здесь происходит, имеет колоссальное значение. Понимаешь?

— Перестань мне зубы заговаривать, все равно сбежать тебе не удастся,— бросил Баазен, но уверенности в его голосе стало меньше.

— Есть штука, которая может мешать гиперпространственным перелетам. Вот что стоит на карте,— заявил Хан.— Она позволяет решать, кто может летать от одной системы к другой, а кто нет.

Баазен пожал плечами, но Хан видел по глазам старого контрабандиста, что тот что-то просчитывает. На мгновение мириаланин обратился внутрь себя, его взгляд смягчился. У Соло возникла мысль прыгнуть на него, отнять бластер... Он сдержался.

— Все застрянут в системах, где они находятся, если ты не разрешишь им лететь. Все будут просить у тебя разрешение на перелет. Будут платить, сколько ты запросишь, или гнить там, где находятся, если ты этого захочешь.

— Лжешь.

— И я вызвал имперский флот, чтобы он подкрепил мою ложь своим присутствием. Разве десять звездных разрушителей на орбите— не достаточное доказательство моей искренности?

Облизнув губы, Баазен поднял обрубок кисти и почесал нос,

— Босс, надо идти,— заскулил ботан.

— Терпение, Санним. Взрасти в своей душе немного терпения, а?— сказал Баазен. И, обращаясь к Хану, спросил:—Эта волшебная штука. Она здесь? На Киамарре?

— Нет, здесь карта. Имперцы явились за ней. Они знают, где она, и хотят убедиться, что больше никто не узнает.