— А я чувствую себя так, словно меня посадили в тюрьму.

— Долго это не протянется.

По-прежнему не отрывая глаз от стола, она продолжила:

— Должно быть, сегодня у меня было четыреста или пятьсот посетителей. Я открыла в восемь, а закрыла заведение в четверть третьего, что-то вроде. Девять из ребят, что заходили выразить свое соболезнование по поводу смерти Норма, пытались затащить меня в постель. Все женаты. Его хорошие друзья. И когда сегодня днем я показывала вам и Винсу комнаты, я решила было не возвращаться в «Орел».

— Сегодня вы приобрели неоценимый урок, — сказал Эдер. — Подонки встречаются повсюду.

— Я живу в этом городе четыре года, пошел пятый; так долго я нигде не оседала. Я знала тут кучу людей, и потому что была женой Норма, да и потому что еще раньше работала у него. Но он был единственным моим настоящим другом тут — и вот он мертв. Я закрылась сегодня вечером, и, когда сидела за стойкой с джином с тоником, которого не люблю, думая как мне протянуть до утра, кто-то постучал в дверь — а было уже без четверти три.

Она подняла глаза на Эдера, словно ожидая от него поддержки или одобрения. Эдер кивнул и спросил:

— Вы открыли дверь?

— Ну, сначала я подошла и спросила, кто там… понимаете, было уже поздно, а у меня лежала выручка за весь день, и я опасалась. Догадайтесь, кто это был.

— Представления не имею.

— Б.Д.

— Мэр?

— Ага, и она зашла узнать, не хочу ли я переночевать у нее или вообще остаться у нее, сколько мне надо. И вы знаете, что я сделала?

— Вы заплакали.

— Разрыдалась как ребенок. Но она была внимательна и добра, как только она может быть, и вроде поняла меня, когда я сказала, что не могу остаться у нее.

— Почему же?

— Не знаю. Может, потому, что я все время думаю: что бы я сказала Норму? Имеет ли все это какой-то смысл?

Эдер сказал, что, по его мнению, имеет.

— И вот когда я, наконец, села в машину и направилась домой, мне внезапно пришло в голову, что я и сама как в тюрьме. То есть, словно бы провела год или два сама по себе в той комнате на втором этаже. Словно бы по приговору или что-то такое.

— Конечно, это не так, — не согласился Эдер. — По крайней мере, пока.

— И все же я себя так чувствую, — сказала она, уставясь в дальний угол кухни. Она все еще не отводила от него глаз, когда спросила: — Так хотите спать со мной этой ночью?

— Почему я?

Она посмотрела на него с полной серьезностью и сказала:

— Вы симпатичный человек, вы старше меня и, поскольку я сама попросила вас, не дожидаясь ваших действий, значит, я сама вас выбрала, не так ли? И если я сделала такой выбор, значит, я должна выбраться из своей тюрьмы.

— Это также означает, что вы могли бы выбрать кого-то другого.

— Мы ничего не будем делать — ровным счетом, ничего — если вы не захотите. Просто я хочу проснуться и почувствовать кого-то рядом. Кого-то симпатичного.

— Я очень польщен.

Она улыбнулась в первый раз — легкая, еле заметная улыбка.

— А я-то ждала, что вы скажете, мол, спасибо, нет, Вирджиния.

Эдер улыбнулся ей в ответ.

— Но если каким-нибудь вечером вы почувствуете то же самое желание…

Она медленно поднялась и остановилась, с интересом глядя на него сверху вниз:

— И вы предоставите мне еще одну возможность, не так ли?

— Я не могу давать вам то, что у вас уже есть.

Она еще раз улыбнулась, на этот раз более доверительно.