— Да, родственные связи очень важны, — заметила Энни, стараясь скрыть разочарование.

Она снова подумала, какие же братья разные, даже несмотря на то, что выросли вместе. Гриффин предпочел заниматься продажей удобрений фермерам в маленьких городках. Впрочем, надо отдать ему должное, он весьма преуспел. Детство, проведенное в маленьком городке в Оклахоме, где они с Грантом родились и выросли, роднило его с Энни…

Тогда почему это не роднит ее с Грантом? В присутствии Гранта ей не по себе и в то же время… очень хорошо.

Оба брата покинули родной город, но на этом их сходство и заканчивается. Гриффин поселился в Далласе, а Грант поехал завоевывать Нью-Йорк и Уоллстрит.

Одетый в поношенные джинсы, мокасины, тонкий свитер и пиджак, Грант выглядел настоящим ньюйоркцем. Он производил впечатление умного, уверенного в себе человека, в отличие от брата, мучимого скрытыми комплексами.

Энни подумала, понимает ли Гриффин, что уступает Гранту по всем статьям — от уверенной и непринужденной манеры поведения до сокрушительной сексуальности. Сама она даже побаивалась Гранта, нервничала в его присутствии. Он был умнее и опытнее ее, преуспевал в бизнесе и жил в Нью-Йорке, а ей еще так много предстояло узнать и увидеть. И в то же время рядом с ним она чувствовала себя защищенной, окруженной заботой. Посмотрев на Гриффина, Энни засомневалась, знала ли она вообще своего бывшего жениха.

— Пойдемте, — сказал Грант, забирая у продавца бумажный пакет и протягивая Энни стаканчик с кофе. — Хочешь поесть здесь или на ходу?

— На ходу, — ответила она, чувствуя, как рот начинает наполняться слюной от восхитительного запаха горячей выпечки.

Гриффин сунул руку в пакет и достал каждому по завернутой в бумагу горячей булочке, внутри которой был толстый слой растопленного сливочного сыра.

— Итак, куда направимся? К статуе Свободы? На остров Эллис? Говорят, с него открывается прекрасная панорама города, — сказала Энни.

Грант рассмеялся.

— Могу поспорить, что сегодня мы не уйдем дальше угла улицы.

— Почему? — нахмурился Гриффин.

Энни улыбнулась, сообразив, о чем Грант подумал. Странно, они знакомы всего один день, а он уже так хорошо ее знает и догадался, что она мечтает попробовать мороженое в кафе на углу.

— Из-за меня, — ответила она Гриффину.

— Что такое? Ты не можешь идти? — Бывший жених окинул ее взглядом.

Энни ничего не почувствовала под этим взглядом. Может ли так быть, что у нее за один день выработался иммунитет против Гриффина?

Объединенные секретом о ее пристрастии к еде, Энни и Грант переглянулись как заговорщики. Затем Грант взял Энни под руку и повел к выходу.

— Я подумал, что нам следует начать с Таймс-сквер. Там может идти какое-нибудь шоу, которое ты захочешь посмотреть.

— Энни, как долго ты планируешь пробыть в Нью-Йорке?

— Я тебе уже сказала вчера, Грифф, что пока не знаю.

— Но… — Гриффин замялся. — Я думал, ты сказала так, потому что была обижена на меня. Ты разве не хочешь вернуться домой? Или, во всяком случае, в Техас?

— Пока нет. Может быть, я вообще туда не вернусь.

— Давайте перейдем дорогу. — Грант ринулся в просвет между машинами.

— А меня кто-нибудь спросит, что я хочу посмотреть? — Гриффин замешкался, и его тут же отрезало от Энни и Гранта такси.

Энни даже не оглянулась, забыв о бывшем женихе, потому что рука Гранта легла ей на талию, помогая лавировать между машинами.

— Почему Нью-Йорк, Грант? — спросила Энни, уплетая сандвич с консервированной говядиной, который был размером с тарелку.