— Я не ел домашней еды с… — Грант замолчал, уголки его губ горестно опустились. — С тех пор, как умерла мама.

— Давно она умерла?

— В октябре будет пять лет.

— И ты так долго обходился без куриного филе? — поспешила она увести его от грустных мыслей.

— Ну, пару раз в ресторанах, когда оно было в меню…

— А я-то была уверена, что это исключительно южный деликатес, — сказала Энни и насторожилась. Неужели она скучает по Техасу, по Локетту, по друзьям? Нет. Если по ком и скучает, так это по тетушке Мод.

Вспомнив о тете, Энни решила, что нужно позвонить ей. Но что ей сказать? «Если бы ты знала, какие невероятные события произошли со мной с тех пор, как ты ходила за жареной картошкой в день свадьбы. Моя свадьба была фальшивой, жених ненастоящим, а я теперь в Нью-Йорке занимаюсь любовью с братом-близнецом сбежавшего жениха»?

А может, именно Грант и есть настоящий? Тот, который ей нужен?

Растревоженная этими мыслями, она спросила:

— Ты редко готовишь дома, да?

— Откуда ты знаешь?

— На кухне слишком чисто, а посуда слишком блестит. Но у тебя есть все необходимое. — И это касалось не только кухонной утвари.

— Я предусмотрительный.

Энни уже знала это. Вспыхнув, она вспомнила, как этой ночью он предусмотрительно один за другим разрывал пакетики из фольги. Она некстати подумала о том, сколько женщин сидело вот так же на этой кухне с чашкой кофе, бокалом вина или стаканом воды. Собственная ревность удивила ее.

— А как прошел твой день? — спросил Грант, почувствовав, что спрашивает это так обыденно, как муж. — Чем ты занималась?

Энни откинулась на спинку кованого стула, который оказался на удивление удобным. Или удобство состояло в том, чтобы сидеть вот так вот напротив Гранта и обсуждать прожитый день?

— Не представляю, как можно снимать квартиру в Нью-Йорке при таких сумасшедших ценах.

— Если у тебя хорошая работа, то вполне можно. Кроме того, многие снимают квартиру на двоих или больше человек.

Энни едва удержалась, чтобы не спросить, не хочет ли он стать ее соседом по квартире. Хотя от Гранта ей хотелось много большего, но она запретила себе об этом даже думать.

— Видимо, ты получаешь побольше, чем школьный учитель, — поддразнила его Энни.

— Побольше. — Он разрезал свой кусок курицы. — И где же ты искала квартиру?

— Обошла почти весь Манхэттен, и теперь мои ноги горят огнем.

— А как насчет специального массажа для ног?

— После горячей ванны.

Их взгляды встретились. И от картин, рисуемых их воображением, воздух стал потрескивать как от электрических разрядов.

Энни откашлялась.

— Но проблема даже не в цене, а в том, что нет свободных квартир. Как вообще люди здесь устраиваются?

Грант накрыл ее руку своей ладонью. Его тепло и уверенность стали будто перетекать в нее, и Энни немного успокоилась.

— Не волнуйся, ты можешь оставаться здесь столько, сколько потребуется.

— Ты быстро устанешь от меня.

— Вряд ли.

Его слова эхом отдавались в ушах Энни. Это простая вежливость или он на самом деле думает так, как сказал?

— И с работой все не так просто. Может, пока нет учительских вакансий, я устроюсь официанткой.

— Не спеши, работа найдется.

— Хорошо тебе говорить.

Грант пристально посмотрел ей в лицо.

— Просто я знаю, что у тебя все получится.