Скромный неофициальный обед в Белом доме не был успешным. Ни одна женщина не могла бы упрекнуть Фрэнсиса Кеннеди в невнимании. Он держался с вежливым дружелюбием, вовлекал Ланетту в разговор и поддерживал его, почти во всем занимая ее сторону, когда она спорила с членами его штаба. Она не испытывала трепета перед этими людьми, самыми могущественными в стране. Юджин Дэйзи ей понравился, несмотря на скандал, раздутый средствами массовой информации. Она поражалась, как его жена после этого появляется с ним в обществе, но никто из присутствующих не выглядел смущенным. Артур Викс был сдержан, и их спор не вышел за рамки приличий, когда Ланетта заявила, что, по ее мнению, бюджет министерства обороны должен быть сокращен наполовину. Отто Грея она нашла очаровательным. Еще ей бросилось в глаза, что их жены держались скованно.

Кристиан Кли ей не понравился, и она не могла бы объяснить почему. Быть может из-за зловещей репутации, которой он пользовался в Вашингтоне. Однако, Ланетта убеждала себя, что с ее юридическим образованием не следует поддаваться предрассудкам. Претензии не являются доказательствами, обвинения, не подтвержденными уликами, остаются слухами, и он может считаться ни в чем не виноватым. Что ее отталкивало, так это полное отсутствие с его стороны интереса к ней или реакции на нее, как на женщину. Казалось, он все время был настороже. Один из обслуживающих их официантов задержался на какое-то мгновение за спиной у Кли, и тот сразу обернулся и начал подниматься со стула с выдвинутым вперед кулаком. Официант, который задержался, разворачивая салфетку, был явно озадачен тем, как смотрел на него Кли.

Но главной причиной, по которой обед оказался неприятным для Ланетты, была непрекращающаяся демонстрация могущества власти. У каждой двери, даже в столовой, стоял охранник из Службы безопасности.

Ланетта выросла на Юге, в семье далеко не аристократической, и воспитывалась в маленьком цивилизованным прогрессивном городке, где белые гордились своим отношением к черным. Но еще ребенком она заметила убеждение многих в обществе в том, что две расы должны быть отделены друг от друга, видела проявление высокомерия, с которым даже самые цивилизованные люди из привилегированного слоя относились к своим соотечественникам, хуже приспособленным к борьбе за выживание. И она ненавидела эти черты.

В Белом доме она не обнаруживала такого высокомерия, но понимала, что оно должно существовать там, где один человек обладает значительно большей властью, чем все остальные присутствующие, и решила не отступать перед властью. И она автоматически сопротивлялась очарованию Кеннеди, в котором не было ничего, кроме блеска и дружелюбия.

Кеннеди почувствовал это и сказал ей:

— Мне жаль, что вы не получили удовольствия.

— О, нет, что вы, — возразила она и постаралась утешить его так, как это могут делать только южные красавицы. — Когда я буду старенькой и седой, я буду хвастаться этим вечером перед своими потомками.

Все остальные участники обеда уже уехали, и двое помощников ожидали Ланетту, чтобы проводить ее к машине. И вдруг Кеннеди почти застенчиво произнес:

— Я знаю, что все получилось ужасно нескладно, однако давайте попробуем еще разок. Почему бы мне не приготовить для вас обед в вашей квартире?

В первый момент она даже не поняла его. Не сообразила, что президент Соединенных Штатов просит о свидании, что он придет в ее квартиру, как обычный друг, и будет готовить в ее кухне. Это ей так понравилось, что она расхохоталась, и Фрэнсис Кеннеди тоже рассмеялся.

— Отлично, сказала она. — Я живу неподалеку.

Кеннеди сдержанно улыбнулся.

— Хорошо. Благодарю вас. Я позвоню вам, когда буду уверен, что у меня свободный вечер.

С этого вечера сотрудники Службы безопасности взяли под контроль район, где находился ее дом.