– Что значит «ух ты!»? – спрашивает она.

– Ваше имя. Так красиво звучит. – (Прямо как у порнозвезды.)

– Вы находите? Вообще-то мне всегда казалось, что оно неплохо выглядит как авторская подпись. Я пишу для… – И Эмбер называет тот же журнал, где работает Винни. – Я работаю помощником редактора. Надеюсь, не пожизненно. – Нагнувшись к Джеймсу, она добавляет: – Кое-кому приходится сидеть на таком месте всю жизнь. Представляете? Редакторы там – просто живые трупы; сидят в своих комнатушках, скукожившись за кипами старых статей.

– Вот что я вам скажу, – говорит Джеймс. – Редакторы-мертвяки – явление весьма обычное. И таково уж их призвание – сидеть в своих клетушках. И мучить пишущих журналистов.

– Знаете, с вами весело! А ведь никто и словом не обмолвился, что вы такой забавный.

– Наверное, меня просто не все знают, – отвечает Джеймс. И при этом в голове у него вертится мысль: а вдруг Эмбер знает Винни? (И еще: может, догадалась, что член у него уже успел встать?)

– Так для кого вы пишете про обезьянок? – спрашивает девушка.

– Для воскресного издания «Таймс».

– Класс! – восхищается Эмбер, после чего сует палец в рот и начинает покусывать ноготь. Потом она бросает взгляд на Джеймса. Глаза у нее большие, карие. – Эти парни ничего не рассказывают. Но это не важно. У меня есть адрес склада в Бруклине, где прячут этих гребаных обезьян.

– Обезьян? Гребаных? – удивляется Джеймс.

– Ну да, обезьян. Шимпанзе. Тех самых, на которых правительство проводит свои тайные эксперименты. Усекли?

Тут уж Джеймс не может с собой совладать (а что еще он мог сделать?), направляется за девицей, и они выходят из отеля на Пятьдесят шестую улицу.

– Вы ни за что не поверите, у кого я узнала этот адрес, – щебечет она. – У шофера Дэнни Пико. Представляете?

Они шагают по тротуару в сторону Пятой авеню.

– Сигаретки не найдется? Нет? Ну и ладно. Я и не думала, что вы курите. Слушайте, а не хотите наведаться туда вместе со мной?

– С вами? Куда? – удивляется Джеймс.

– Да на склад – вот чудак! На тот самый, в Бруклине. У меня же есть адрес. Или забыли?

– Ну конечно же! Адрес! – восклицает Джеймс. – Но как мы попадем в Бруклин?

Эмбер останавливается и смотрит на него:

– На машине компании. А как иначе?

– На машине компании? – удивляется Джеймс.

– Только вот заполнять путевой лист я не собираюсь.

Минут через пятнадцать она вновь обращается к нему:

– Эй, Джеймс! Я вот что подумала: почему бы нам не написать об этом вместе? Как Вудворд и Бернстайн*. Только я не хочу быть вроде того коротышки. Как там его зовут?

– Кого? – спрашивает Джеймс, уставившись на ее грудь. – Вудворда? Или Бернстайна?

– Ну да, – кивает Эмбер. – Его самого.

Они сидят на заднем сиденье нью-йоркского городского такси. Переезжают реку по Бруклинскому мосту. Эмбер наклоняется через подлокотник и, положив ладонь на руку Джеймса, говорит:

– А ведь все ахнут?

– Я тебе еще не рассказывал о своей теории насчет альфа-самцов? – спрашивает Джеймс.

Винни принимает решение

Душа Винни просит любви.

Она хочет нежности. Хочет, чтобы ее лелеяли. (Винни не знает, что такое «нежность». Да и кто знает, что это такое?) Ей хочется встретить такого мужчину, который скажет ей: «Я люблю тебя, Винни.