Каарел Сареток все же нашел на краю поля свободную тяпку с очень длинной ручкой.

Тетя хотела стать рядом со мной, но я ушла от нее на другой конец борозды: боялась, как бы она не заехала мне в глаз длинной ручкой своей тяпки. На самом деле я боялась ее поучений, упреков и нежностей…

Но едва я прополола метра три, как тетя позвала меня на помощь. Бросив тяпку, я побежала к чей. Тетя даже от Стийны отстала.

 - У тебя глаза зоркие, посмотри, это капуста или нет? — попросила тетя. — Я ведь забыла очки!

 - Это лебеда!

Неужели тетя и впрямь не может отличить капусту от сорняка? Впрочем, кто знает: в четырнадцать лет она пришла в город «служить», может быть, за это время она действительно забыла, чем отличается лебеда от капусты?

Я вернулась на свою борозду. Теперь нечего было и надеяться на золотую медаль. Едва я дошла до середины поля и встретилась с остальными, как тетя снова позвала меня. Я сделала вид, словно не слыхала, но она не переставала звать. На сей раз тетя нашла какого-то жука, похожего на майского, и хотела знать, не колорадский ли это жук. Я не знала, и тогда она позвала "гражданина коменданта", который успокоил тетушку, объяснив, что это одна из разновидностей "божьей коровки". Конечно же, Каарел пошутил. Я сказала тете, чтобы в дальнейшем она собирала всех жуков, каких найдет, в карман, а в конце рабочего дня пусть покажет свои находки бригадиру или Каарелу, ведь, бегая взад-вперед, я и впрямь могу переутомиться и уж последней останусь непременно.

Все же совсем последней я не осталась, но и до первых мне было далеко. Самоотверженная тетя продвинулась лишь метров на пять-шесть.

На следующей борозде я притворилась глухой и слепой. Похоже было, что опять начинаю вырываться вперед. Я не побежала к тете даже тогда, когда увидела, что Каарел и Сирье бросились к ней.

Но потом и другие парни и девушки, половшие на том конце поля, оставили работу и побежали к тете, а кто-то стал махать бригадиру, который проезжал вдали мимо капустного поля, чтобы он подъехал. Тогда дело показалось мне подозрительным, и я медленно, бочком, как провинившаяся собака, тоже пошла туда.

 - Не беспокойся, Маарья! — крикнула тетя. — Береги свои нервы, детка!

Ребята, тесно обступившие тетю, вели себя как-то странно: Тийт смеялся в кулак, другие сдерживали смех: Аэт сжимала губы, Стийна прикрыла рот ладонью, а Рейно смотрел в небо, словно старался припомнить что-то очень важное. Каарел поддерживал тетю и губы его вздрагивали. Бригадир издал непонятное восклицание: "Мюх-ах-х!" — и умолк. Каарел сказал, что, когда тетя наступила на осиное гнездо, случилось то, что всегда случается, когда потревожат ос.

 - К счастью, мне вспомнилось старое деревенское средство, что земля мгновенно снимает опухоли, — сказала тетя и улыбнулась. — Я тут же сунула лицо в землю. Конечно, они жалили меня и в другие места.

Да, все ее лицо было испачкано землей, а чулки ниже колен порвались, и петли поползли. Вид у тети был смехотворный, но мне по-настоящему было жаль ее.

 - Как хорошо, что я в головном уборе! — Тетя вздохнула. — Маарья, деточка, оставлю его теперь тебе, а то вдруг тут еще есть осиные гнезда… Милый юноша отвезет меня теперь в травмопункт, — сказала тетя бригадиру.

 - К фельдшеру могу отвезти, — пробормотал бригадир.

 - Пусть будет так, — милостиво согласилась тетя. — Возьми головной убор, — сказала она мне. — Надо быть готовой ко всему!

"Шерстяной тюрбан — летом!" — ужаснулась я.

 - Может, все-таки наденешь свою шляпку? — предложила я тете.

Тетя наклонилась к моему уху.

 - Я не могу взять этот головной убор! — сказала она тихо.