А тут и окликнули уже. Попил воды перед дорогой из дядькиной серебряной фляжки, какая никакая, а дезинфекция. Фляжка у Савёла трофейная, немецкая, с убитого крестоносца снял.

Зря! Зря он подумал о крестоносцах.

Пару часов назад Коська подслушал интересный разговор. Или подслушал тут неправильное слово? Он ведь не прятался. Он спокойно управлял лошадкой, а князь Скиргайло рассказывал князю Остею, который рядом с их телегой на коне ехал, про договор, который заключил его брат Ягайло, тайно от всех остальных родичей, с Тевтонским орденом. Рассказывал, отвечая на вопрос Остея Дмитриевича, не стоит ли им опасаться крестоносцев, ведь он слышал, что опять участились нападения немцев на приграничные селения и города. Скиргайло племяша успокоил, рассказав о договоре. Заключён он был в самом начале лета и назвать его со слов Скиргайло настоящим договором было нельзя. Со стороны Ордена присутствовали великий комтур Рюдигер фон Эльнер и комтур Эльбинга Ульрих фон Фрикке. С «нашей» был Великий князь Литовский Ягайло. Согласно этому договору, Ягайло соглашался не препятствовать Тевтонскому ордену воевать с Кейстутом и его детьми (Витовтом в основном), но во время действия этого пятимесячного перемирия, Ливонский орден обязался не нападать на наследственные земли Ягайло в Литве, а также на Полоцк, который он передал тогда Скиргайло. Сейчас заканчивался четвёртый месяц, и это был тот самый Полоцк, на который Довидишковский договор распространялся. Так что можно ехать спокойно, не может здесь быть никаких немцев.

Вот только.

— Немцы! Немцы прямо перед нами на дороге. Сюда едут, — к князю Полоцкому подскакал один из отправленных вперёд дозорных.

Глава 20

Событие пятьдесят седьмое

А словно ждал чего-то такого Коська. Ещё когда князь Скиргайло Ольгердович их князю Остею рассказывал про этот Диван… Довин… Довид… в общем, договор с тевтонами, где этот урод Ягайло отдал свою страну на разграбление немцам, лишь бы те с дядей его воевали, что-то в груди у Коськи ёкнуло. Немцы они же не белые и пушистые. Те ещё хищники. Если ружжо висит на стене, то оно бабахнет. И договор, в котором немцам разрешалось даже немного на самого Ягайло напасть или на Полоцк, чтобы всё выглядело будто договора нет, уже намекал на то, что немцы нападут. У них месяц остался. Нужно пользоваться. Для отвода глаз или просто пограбить, но придут. Потому, когда дозорный прискакал, нахлёстывая кобылу свою, и рассказал об отряде немцев, парень не удивился, а стал по телеге рядом с собой шарить. Там должен лежать прихватизированный им в детинце в Полоцке тяжёлый арбалет и два колчана стрел. Точно. Вот они, слева от себя положил, так как справа был, чёрт бы его побрал, сидор с вручённым ему серебром княжеским. Не под роспись давали, так, кто сколько утащит, но спросить-то потом спросят.

— Сколько их? — дядька и князь Остей нарисовались возле телеги. Князь хмурый, дядька с радостной улыбкой. Ага, повод покомандовать и себя показать.

— Десятков пять. Все конные. У ручья стояли, коней поили.

— Справимся, нужно засаду поставить, — раньше Остея выпалил дядька Савёл.

Коська нащупал наконец арбалет и стал колчан с хорошими стрелами через голову надевать. Мурмолка, как всегда, мешала. Вот зачем их такими высокими делают, чтобы издали видна была шапка, вон у меня какая, шёлком крыта, соболями оторочена. Ну, соболями у князей, у него волчьими хвостами. Смотрится даже богаче соболя, пышнее.

То, что нужно уходить в партизаны, парень понял сразу, как тон дядькин уловил шапкозакидательный. Этот воин опять всё напортачит. Не понимал Коська князя Остея, дядька хреновый командир и тот в этом уже убедился, зачем снова поставил.