Дядька в это время скрутил своего и там стоны были явственно слышны. У третьего очутились одновременно. И слава богу. Бандит оказался в сознании и никакие важные члены повреждены, судя по всему, не были. Когда дядька на секунду раньше к нему приблизился, сволочь эта выхватила нож и попыталась и без того порванную уже срачицу дядькину ещё и ножом продырявить. В живот метил, антихрист. Коська успел только на руке повиснуть. Его веса чуть не хватило, и дядька вскрикнул. Но до печени или других полезных для здоровья органов клинок не достал, и Савелий ткнул кулаком в рожу противную (А какая рожа может ещё быть у татя?).

Коська же пойманную руку назад теперь заворотил и выбитому из сознания бандиту умудрился на спину залезть. Точнее, на шею усесться, задом наперёд. Вторую руку подтянул дядька и они вдвоём скрутили эту сволочь.

В это время к ним и подоспел староста дядька Козьма с настоящим смоляным факелом.

— Что тут у вас?

— Посвяти, — ратник разорвал на животе сорочку, маленькое красное пятнышко обнажая. Всё же Коська вовремя успел за руку схватиться, и дядька ещё и отпрянул, должно быть, даже брюшину не пропорол бандит, так кожу поцарапал, по крайней мере, так это смотрелось в мигающем неровном свете факела.

— Потащили их в сени, нужно осмотреть, да расспросить зачем и по чью душу приходили, — дядька Савёл он командиром у ратников не был. Рядовой вой в княжьей дружине, но тут среди пацана и старосты был наиглавнейшим главнюком. Не с вопросительными интонациями произнёс, а с повелительными.

— И? — Коська хотел было сказать, что в нём бараний вес и он этого… этих совсем не щуплых и не хилых мужиков не унесёт сразу троих, пупок развяжется.

— Кхм, — дядька не дурак, — бери, Козьма, за ноги вон того крайнего, я за шиворот возьму, а ты Касьян вот держи нож, этих карауль.

Уже в доме, точнее, в сенях терема, осмотрели всех татей на предмет лишних отверстий. Первый, которого Коська связывал был точно нежилец, стрела попала в солнечное сплетение и впилась чуть не на всю глубину. Отходил в адские чертоги душегуб.

Второй, которого спеленал ратник, ненамного дольше на этом свете задержится. У него пробито левое лёгкое, оттуда пузырики кровавые пузырятся и из рота пузыри красные лопаются. Даже и не стонет уже. Загибается.

И только третий, самый резвый из татей, ножиком срачицу дядькину продырявивший, ворочался и грозился всех убить и один остаться.

— Князю утром передать надо… — ратник окончил осмотр троицы и скорее себе, чем зрителям выдал вердикт.

— Может его спросить, где у них дисло… где обитают в городе?

— На дыбе у князя всё расскажет.

— Мне тут мысль одна пришла… — Константин Иванович вспомнил одну книгу, в прошлом — будущем прочитанную, где чтобы разговорить преступника, использовали его умирающих или даже уже мёртвых подельников, — Дядька Севёл, пойдём выйдем на крыльцо, расскажу, что придумал.

Событие восьмое

— Так князь Остей за самоуправство не прогневается ли? — ратник выглядел бы растерянным, если бы выглядел. Ночь всё продолжалась и выглядел он простым белым пятном, ни лица не видно, ни выражения на нём.

— Всё одно помрут к утру. Без пользы помрут. Не получится, так пусть князь и занимается, а получится, то уже с готовым результатом придёшь, — подтолкнул к положительному решению дядьку парень.