-  Он говорит, дай свое средство, если жертвоприношение не подействует, они испробуют его.

    -  Блин! - сказал Лешек.

    Мне тоже хотелось сказать нечто подобное, но я решил не поддаваться эмоциям.

    -  Скажи ему, это средство заколдовано, оно будет действовать, покуда его хранители, то есть мы, живы.

    Шаман произнес свою абракадабру, из которой следовало, что ему надо посоветоваться с шефом, с вождем, то бишь. Совещание было недолгим, вскоре он вернулся со словами:

    -  Великий вождь Туа-тао хочет испробовать твое средство.

    Что ж, это шанс. Теперь мне надо достать пузырек с пантокрином, подаренный таежником. Если местное население еще не разворовало нашу поклажу, он скорее всего цел. Я обратился к Леве:

    -  Скажи ему, пусть принесут мешок, привязанный к седлу каурого мерина.

    Когда мой рюкзак доставили к нашей клетке, я попросил вынуть из него круглую жестяную коробку из-под кинопленки, которая использовалась под аптечку.

    -  Пусть шаман откроет, - сказал я. - И достанет вон тот стеклянный пузырек с белой пробкой.

    -  Нет, не тот, - шаман потянулся к перекиси водорода. - Ага, вот этот. Скажи ему, вождю нужно выпить… Как сказать чайную ложку?

    -  Скорлупу ореха, - подсказал Лешек.

    -  Во-во! Скорлупу ореха этого зелья. И пусть отправляется к своим женам.

    Шаман недоверчиво посмотрел на флакон и что-то проталалакал.

    -  Он опасается, что это яд.

    Черт побери, ну что за народ, а?! Как можно не верить честному шарлатану?

    -  Пусть даст сюда.

    Шаман просунул пузырек между прутиков. Я открыл пробочку, капнул капельку жидкости на палец и слизнул.

    -  Переведи, Лева, что больше мне нельзя. Иначе я сломаю клетку и изнасилую все племя. И пусть не боится, в конце концов, мы всё еще пленники. В крайнем случае выберут нового вождя. Впрочем, это можешь не переводить.

    Началось долгое ожидание. Подействует или нет? И принесет ли шаман этот пузырек вождю? И не опередит ли его интриган толмач и не зашвырнет ли мой пузырек в чистые воды Лихолески? Такие мысли терзали нас до заката. Вечером молоденькие неандерталки принесли нам какую-то еду - миску баланды, похожей на распаренную в жирном бульоне мякину, да пресные лепешки. Вольфу кинули несколько костей. Он брезгливо закопал их в углу своей клетки.

    Всю ночь мы, не смыкая глаз, просидели в форме трехлучевой звезды, прислонившись друг к другу спинами, слушали песни дикарей под бубны и барабаны и вопли танцующих у костров. Народ Туа-тао обмывал победу над племенем Буа-бао. И как в такой обстановке их вождь может выполнять свой супружеский долг перед двенадцатью женами?! К рассвету костры погасли и наступила зловещая тишина…

    Вот первый луч осветил верхушки деревьев западного леса. Сейчас к нам приведут конвой и кому-то из нас придется отдать свою жизнь и мужское достоинство во благо повышения потенции вождя племени Туа-тао. Запели петухи, в лесу замолкли ночные птицы, их сменили своими голосами другие пичуги. Где-то вдалеке свиристела малиновка и какая-то птаха спрашивала: "Витю видел?". Мычали коровы и блеяли овцы. Вроде бы тихое благостное утро, тем не менее селение наполняла какая-то недобрая, можно сказать, зловещая тишина. Закуковала кукушка. Даже бессмысленно было спрашивать ее о сроке нашего существования в этом мире.

    А вот и конвой. К нашей тюрьме приближались шаман, цивилизованный толмач и еще пять воинов в полном вооружении.