Когда Роджерс остановился, чтобы закурить, счастливый муж и его дядюшки отошли на несколько шагов.

Господин по имени Рейли сказал:

— Будь с ней поласковей, понял, парень?

— Понял! — запальчиво ответил юноша. — Я буду с ней ласковым! Но послушайте, мистер Рейли и Греко или как вас там! Давайте объяснимся. Я люблю Терри. Просто все произошло так быстро, и я испугался, что не смогу поступить в колледж и что мои родители подумают, что я спятил и решил жениться, чтобы не угодить в армию. А когда вы подошли ко мне в пивной у школы, я как раз пытался дозвониться до Терри и сказать, как жалею о том, что так с ней поступил, и попросить выйти за меня замуж. Потому что я хочу этого ребенка не меньше, чем она. Но несмотря на то, что я благодарен вам за все, что вы для нас сделали, особенно за то, что оплатите мою учебу и наши расходы, пока я не смогу содержать семью, я должен предупредить: если вы намерены следить за нами повсюду, куда бы мы ни поехали, забирайте, свои проклятые деньги назад! И можете ими подавиться!

В праведном гневе юноша прошел по коридору и остановился как олицетворение воинственного счастья, поджидая у двери дамской комнаты свою жену.

— И что ты об этом думаешь? — спросил Рейли.

Греко пожал плечами:

— Ну, малыш, похоже, говорит правду. Дадим ему вздохнуть. Но стоит ему переступить черту… — Он оборвал фразу.

— Ладно, — согласился Рейли. — Дадим вздохнуть. Но только ради Лу. Если он переступит черту, то получит все, что ему причитается. Я пристрелю его с такой же готовностью, как пристрелил Джонни Торрио.

— Как мы пристрелили Джонни Торрио, — терпеливо поправил его Греко. — Кто, как ты думаешь, спустил курок того ружья, что ты держал, когда мы с тобой и Багзом расстреляли его у собственной двери и заложили в госпиталь окружной тюрьмы на девять месяцев?

— Ага, — просиял Рейли. — Верно. — И добавил извиняющимся тоном: — Я всегда стрелял плохо. Кроме того, ты же знаешь, какие они, эти итальяшки. В любой момент могут пригнуться.

— Ну, не знаю! — рассудительно заметил Греко. — Некоторые из них не такие уж плохие. Возьмем, к примеру, нашего компаньона в Риме. Он вполне мог привести сильные доводы, когда разговаривал с Пьетро. И запугать до смерти этого итальяшку. А лицо Лу светилось, словно «Стейт энд Лейк-театр», когда она рассказывала нам, как мило побеседовал с ней Пьетро по телефону.

— Да. Лу уж точно была довольна. — Улыбка не сползала с лица Рейли.

Когда эта пара прошла, чтобы присоединиться к миссис Мейсон. Алтея спросила:

— Как ты полагаешь, о чем это они говорили?

— Скорее всего, мы никогда этого не узнаем, — сказал ей муж.

Роджерс ехал в лифте с четой Адамовских. Для того чтобы попасть на стоянку такси, нужно было перейти тротуар и пройти мимо стайки шумных пикетчиков, протестующих против чего-то, что не вполне было ясно из их плакатов.

Когда длинноволосый бородатый застрельщик пикета узнал Алтею, то замолк на некоторое время и протянул ей один из двух плакатов, которые держал.

— Где тебя черти носили последние три недели? — требовательно спросил он. — Вот бери и становись в шеренгу. Начинай скандировать!

Когда девушка почти неосознанно протянула руку к деревянной ручке, Адамовский небрежно осведомился:

— Ты помнишь, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились, любимая?

— Конечно, — ответила Алтея. — А что?

— А то, что, если ты только попробуешь взять этот плакат, я прямо здесь перекину тебя через колено, задеру юбку, стяну трусики и отшлепаю то, что под ними, так, что ты не сможешь вымолвить без запинки «чертов капиталистический стукач».