— И понимаешь, с кем я еду?

На этот раз она насупилась и раздраженно покачала головой:

— Саш, давай на чистоту. Ты что, считаешь Арсения главнее себя? Думаешь, его мнение решает?

— Что? — я опешил. — Нет.

— Хорошо, — не давая мне времени опомниться, продолжила она. — Тогда другой вопрос — неужели ты думаешь, что со всем этим, — Настя развела руки в стороны, будто пытаясь обнять окружающее пространство, — мы обязаны думать только о выживании? Грызться за жизнь, совершенно не наслаждаясь ей?! Для чего тогда, Саш? Зачем надрываться? Ради глупого серого быта? Почему мы не можем позволить себе хоть немножко расслабиться, порадоваться, насладиться праздником? Хоть на несколько часов отвлечься от всего этого кошмара, Саш? — она замолчала, переводя дух. Чуть отдышавшись, уже спокойнее проговорила: — Витя очень изменился за последний месяц. Но ему всего семь! Он еще ребенок. И как мать я хочу приложить все силы, чтобы продлить его детство. Пусть это звучит глупо, пусть ты назовешь нас балластом. Но я правда не понимаю, почему мы не можем поставить елку и отдохнуть. Как люди…

Она опять умолкла, впившись в меня пылающим взглядом. Отмолчаться не получится.

— Хорошо. Обещать, конечно, ничего не буду, но постараюсь организовать праздничный вечер. С вас угощения. А теперь хватит лясы точить. Бери Витю, пойдем практиковаться в вождении, — проговорил я, поднимаясь на ноги

Настя довольно улыбнулась и, благодарно кивнув, выпорхнула из комнаты.

Обучение водительскому мастерству — еще одно из списка ежедневных занятий нашей крохотной общины. Только Арина в силу возраста была освобождена от него. Четверо других учеников с переменным успехом познавали азы управления УАЗиком. «Тундру» пока им не доверяли, полагая, что, если подчинят русский внедорожник, то без проблем справятся и с японским.

Удивительно, но больше других в этом деле преуспел Витя. Правда, из-за низкого роста он едва выглядывал из-под руля. Но сцепление покорил едва ли не в первый же день. На втором месте по успеваемости оказалась его мать, несколько лет назад купившая «город», разбившая кредитный «Марч» и с тех пор опасливо поглядывающая на все, что движется. Моя же мама и Арсений попали в аутсайдеры, что немало забавляло всех остальных. Ладно матушка, никогда машинами не интересовалась, но телепат, раньше лопавшийся от чувства собственной значимости, теперь получил по заслугам.

— Круто у меня получается, да же, дядя Саша? — восхищенно визжал Витя.

— Не отвлекайся, а то съедешь с расчищенного и застрянешь на обочине, — осадил я.

Мы доехали до трассы, где щит-лопата начал цеплять снежную целину, и я велел парню разворачиваться. С этим получилось сложнее — он действительно чуть не увяз передним колесом — благо я вовремя перехватил руль. Дважды мы повторили маршрут, затем Витя поменялся местами с Настей.

Катаясь туда-обратно, я поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к нашей размеренной деревенской жизни. Пусть прошло чуть больше недели, кажется, будто битвы с люмпусами да двергусами были давным-давно, а моя мирная работа в бутике пенных напитков так и вовсе в прошлой жизни.

Вернувшись на базу, я растопил баню, и женщины отправились мыться, оставив меня смотреть за детьми. Виктор еще в первый день отказался ходить с ними и спать в их комнате, гордо заявив, что он мужчина.

Начинало смеркаться, и я включил подвешенный к потолку фонарь. На данном этапе было решено пользоваться им, а не свечами. Заряжали же фонари мы через розетки «Тундры», когда машина двигалась — убивали сразу двух зайцев. Пусть и расход топлива чуть-чуть повышался.

— Дядь Саш, — тихо произнес игравший на полу с сестрой Витя.