— Оставайтесь за забором, — бросил я женщинам.

— А ты? Один пойдешь? — тут же запричитала мама. — Я не пу…

— Встречу их сам. Если что, Саманта прикроет, а там и вы подсобите.

С решимостью гладиатора я покинул двор. Колонна из двух машин медленно приближалась. Сняв винтовку с предохранителя, я упер приклад в плечо. Если не остановятся, дам предупредительный выстрел.

Но этого не потребовалось — бэха замерла метрах в двадцати. Водительская дверь открылась, и, подняв руки вверх, из нее вышел крепенький мужчина в цветастом горнолыжном костюме и лыжных очках. О том, что незнакомец увлекался спортом, говорила и висящая у него на поясе серебристая бейсбольная бита.

— Странная у вас система защиты, — вместо приветствия заявил он. — Я заметил проволоку и банки между деревьями, но центральный въезд свободен.

— И прекрасно просматривается, — в тон незнакомцу ответил я. — А наши враги не из тех, кто ходит только по чищенному. Скорее наоборот.

— И кто же ваши враги, раз вы на нас оружие направляете?

— Врагов у землян сейчас хватает, — усмехнулся я, но винтовку не убрал. — Кто вы? Как на нас вышли? Сколько вас?

Со скрежетом открылась дверь микроавтобуса.

— Пап, куда ты? — донесся до слуха усталый бас.

Незнакомец-горнолыжник обреченно выдохнул и повернул голову как раз в тот момент, когда нога щупленького старика коснулась земли. Он походил на завернутый в пальто финик, а в руках же сжимал какую-то огнестрельную древность. Будем считать, что ружье.

— Геннадий Степаныч, я ж просил посидеть в машине, — на миг мне даже стало жаль горнолыжника.

— Да чего ты тут возишься, Юрка? Ну че, берут нас? Похоже, нет! — старикан впился в меня пристальным взглядом и направил ствол. — Ну! Чего выеживаешься?

Я вновь перевел взгляд на горнолыжника:

— Ты ж понимаешь, что с такими заявлениями путного разговора не выйдет?

Прежде чем незнакомец ответил, из минивэна выскочили два мужика — ровесники Роберта или чуть старше. На вид простые как пять копеек, в меру худые и невысокие. Они едва ли не насильно потащили старика обратно в машину. Тот что с усами аля Игорь Николаев еще и извиниться успел.

— Ну и зачем ты вылезал, пап? — ворчал второй, заталкивая старика в салон.

Проводив их взглядом, горнолыжник позволил себе мимолетную улыбку.

— Продолжим, — проговорил он, опустив руки. — Меня зовут Юрий. А ты, должно быть, Александр, верно? — скорей всего, мои глаза округлились. Он громко усмехнулся. — Стало быть, я угадал. Где Арсений и Федор? Живы?

Не показывая никаких эмоций, я равнодушно проговорил:

— Пока не ответишь на мои вопросы, ничего не услышишь.

Напряженная пауза длилась не более десяти секунд, после чего он снова обреченно выдохнул и зачастил:

— Дед, которого ты видел, праздновал свое семидесятилетие. В доме собрались три его сына, два с женами и детьми. Итого десять человек. На деревню напали люмпусы. Дед — старой советской закалки, схватил ружье и загнал семейство в подпол. Там они и жили, не высовываясь, почти неделю.

— Неделю? — перебил я. — Вдесятером? Это что за подпол-то такой огромный?!

— Хороший такой подпол, после войны строился на случай бомбежки. Через неделю сын-холостяк отправился на разведку. Вернулся, говорит, монстры ушли.