Формирование Ядра души — 23/5000.

Innocens N 13, твоя «Чистота души» составляет 95 %.

Innocens N 13, ты создал оружие: «Молот мясника». Прогресс оружия: 1/10 осколков души (конфигурация неизвестна). Для привязки оружия к душе установите минимум 5 осколков души и напоите «Молот мясника» своей кровью.»

— Ворон, зачем он это сделал? — спросил я, пробежав глазами все сообщения.

«Чтобы такие идиоты, как ты, в следующий раз знали — в Чистилище ни у кого ничего нельзя брать. Никому нельзя доверять.»

Последние слова ворон словно вбивал в мою голову. Вот же вредный пернатый! Хотя он прав — зачем я налегал на чай совершенно незнакомого человека? Да к тому же расслабился, словно нахожусь не хрен пойми где, а из дома на вечернюю прогулку вышел.

— Вокруг и внутри казармы сейчас пару десятков гончих, — сообщил я, — нас сразу съедят, едва появимся возле источника.

«Не съедят. Что-то отпугивает тварей в момент появления грешника. Иначе они бы днями и ночами сидели возле ручья, в ожидании добычи.»

Перед глазами вспыхнула привычная надпись:

innocens N 13, удаление из безопасной зоны произойдет принудительно через: 10. 9. 8…»

В этот раз место выхода оказалось в десятке метров от ручья, прямо за штабелем стройматериалов. Ворон тут же, взяв короткий разбег, взмыл вверх, на разведку. Я же, не мешкая, полез на стопку с брёвнами, надеясь, что меня не услышат. Там и укрыться можно, и отбиваться будет легче.

Птиц вернулся минут через десять, тщательно разведав ближайшие окрестности. Приземлившись в метре от меня, он сообщил:

«Чёрный не кинул нас, а преподал урок. Причём хороший урок, даже я кое-что понял об этом мире. Пошли в казарму, а то наш гость не прибрался за собой. Да не бойся ты, в округе ни одной живой твари.»

На расстоянии трёх метров от входа в казарму лежало первое тело Старшей гончей. Вернее, куски тела, изрубленного чем-то бритвенно острым. На входе валялись ещё две туши — определил по количеству голов.

В общей сложности Чёрный убил трёх Старших, пять Средних и дюжину Младших гончих. Средние и младшие твари были просто заколоты, без превращения тел в нарубленный фарш. Две зверюги, сброшенные мной со стены, так и валялись в одной из комнат, вместе с разбросанными осколками костей. Моё тело сожрали начисто.

А ещё Чёрный оставил послание. На стене, внутри несостоявшегося убежища, чем-то острым была высечена надпись:

«Никому никогда не доверяй!»

На месте, где располагалась точка восклицательного знака, в щель между блоков был воткнут мой нож. Правда, я узнал его лишь благодаря рукояти, на которой висела моя сумка. Маленький сапожный косяк преобразился в полноценный свинорез, с длинной лезвия сантиметров в двадцать.

Ворон, приземлившись ко мне на плечо, внимательно осмотрел клинок своим кровавым глазом и сделал вывод:

«Знатно гость твоё шило усилил. Не иначе, как сферу осколками заполнил. Наконец-то у одного криворукого ущлёпка появилось нормальное оружие.»

Взявшись за рукоять ножа, я почувствовал, как ладони коснулся жар, скрытый в лезвии. Не осознавая, что делаю, я перевернул клинок обратным хватом, и с силой вонзил остриё в бревно, прислоненное к стене. Увы, ничего необычного, что я ожидал увидеть, не случилось.

Молотот я обнаружил там, где оставил — в дальнем левом углу убежища. А ведь после пробуждения его там не было!

«Хватит в игрушки играться, салага. Пора готовить тёплый приём ночным гостям!»

И мы приготовили. Вернее я, ворон только указывал, что мне делать, и периодически проводил разведку ближайшей местности. Потрудились на славу, я под конец не чувствовал ни рук, ни ног, а спина ныла, прося пощады.