— А чего сразу так? — поинтересовался Синий. — Потому что из этой местности родом?

— Не! — рассмеялась блондинка. — На вечеринке у Дато полковник Воронин записал моего подопечного в лучшие друзья и накачал коньяком с водярой по самую макушку. Жан, обхватив унитаз, долго блевал в невменяемом состоянии, отчего-то приговаривая: «Это не бордо… Не так пахнет… Это совсем не бордо…».

Я потом своим Даром ему здоровье поправила, но Воронин опять накачал. Правда, уже не коньячиной, а разрешив «хилому салабону» пить «виноградный компотик», чтобы не позорить мундир непотребным видом. Пришлось снова протрезвлять французика.

От третьего захода к унитазу его спасла графиня Достоевская. Сама капитально узюзюканная, утащила «тёпленького» полковника в подсобку… Наверное, припасы считали, запершись там. Хорошо посидели! Надо повторить! Правда, Панкрат?

Судя по довольной морде Глыбы, припасы в подсобке умудрились посчитать не только Юлия с Савелием.

— Значит, — ухмыльнулся лейтенант, — у одного позывной есть. Теперь Бельмондо… Бордо этот праздник до конца своих дней запомнит! Что делать с Максом? У меня, кроме как «Говновентилятор», ничего на ум не приходит.

— Заслуженно. Я б оставила, — злорадно посмотрев в мою сторону, согласилась капрал Стелла — Только сам же за такое выговор получишь. Может, «Жук»? Мутный, зараза, больно, и всё норовит за шиворот залезть без спросу.

— Жуки есть и среди Тварей. Может путаница возникнуть в эфире, но мыслишь, Стеллочка, в правильном направлении, — хихикнул Панкрат Глыбин. — У нас есть Мышка, но нет кошки. Не по-хозяйски, получается! «Кот»… «Котяра»! Тем более, Гольц в подчинении у Ирки, так что прямо тандемчик с позывными намечается!

— Позорище… — буркнул сонный Такс из угла комнаты, приподняв свою морду над лежанкой. — Хуже не придумаешь. Ненавижу кошек!

— А нам лучше и не надо! Замётано! — довольно стукнул по столу лейтенант. — Курсант Котяра поступает в полное распоряжение капрала Мышки! Жалобы и предложения не принимаются! Тут я командир и по совместительству самодур!

Так в одночасье я обзавёлся позывным. Такс потом с неделю не мог успокоиться, ехидненько называя лишь им при обращении.

Приехав домой, пересказал весь разговор графине Достоевской. Как-то так сложилось, что Юлия стала моим поверенным во всех делах, и доверял лишь ей одной. У женщины не только чуйка с опытом, но и то, чему сложно противиться — доверие.

Графиня долго что-то высчитывала в своих непростых мозгах, а потом заявила:

— Ну что, Максимка? Тебя можно поздравить. Ты в императорской системе.

— Которая сомнёт в любой момент, если почувствует ненужность «винтика», — возразил я, основываясь на опыте своей прошлой жизни.

— Не скажи! Система защищает саму себя. Если станешь неугодным Чистильщикам, поддержат сбешники. Если СБ со счетов спишет, Следственное Управление под своё крыло возьмёт. Они вроде и одного поля ягодки, но имеют личные интересы, ради которых горло конкурентам перегрызут. Не задействованы лишь дипломатический корпус и регулярные армейские подразделения. Постараюсь привлечь и их… Не сразу, исподволь, но ты тот член в чужой заднице, который всем нужен.

— Обнадёжила, хотя и не порадовала. Значит, я всё делаю правильно? Не очень пока хорошо разбираюсь в хитросплетениях дворцовых интриг.

— Правильно, это когда и Достоевские имеют свою выгоду… — внимательно посмотрела на меня Юлия. — Я должна тоже участвовать в вашей акции.

— Извини. Обойдёшься. Я, конечно, Аксакалу сообщу, что к нам хочет присоседиться аж Полный Магистр, только на его месте послал бы и парламентёра, и тебя.