Зачем-то Мак запугивал пойманную красавицу. А правила говорят недвусмысленно: едва лишь хороший следователь становится злобным, как злобный обязан превратиться в хорошего. Заботливого и сострадающего.

Я сказал:

- Сэр, извините, ради Бога, но ведь и впрямь... Недовольный Мак обернулся:

- В чем дело, Эрик?

- Возможно, что миссис Хэндрикс действительно пала жертвой... собственной наивности.

- Все возможно, только давай глядеть на вещи трезво. Наш агент переметнулся - и был, между прочим, сестрицей миссис Хэндрикс. Агент погиб, да только нам ведь не легче от этого. Предстаем в невыгодном свете, понимаешь? А мне еще докладывать о гибели другого агента - честного и храброго. И о пленке, запечатлевшей строжайшие государственные секреты. Вашингтонские волки взвоют и возжаждут крови! Так пускай себе грызут миссис Хэндрикс, а мы примемся без помех разыскивать Ковбоя. Даме честно дали возможность помочь нам в беде. Не пожелала... Виновна ли, безвинна ли - пускай расхлебывает кашу.

- Но, сэр, это поистине ужасно... Гейл нетерпеливо замахала рукой:

- Прекратите молоть собачью чушь! Надувать меня взялись? На пару? Не получится! Вы оба... Оба... Омерзительны!

Она с вызовом уставилась на Мака:

- Если ваш микрофон действительно работает, сами с прокурором познакомитесь! Шантажисты поганые! Очень любопытная концовка у этой пеночки!

Мак лишь улыбнулся в ответ:

- Дражайшая, уведомляю: любопытных концовок не будет. Разве что у техника достало глупости по-прежнему крутить катушки... Но магнитные записи очень просто вытираются. Или подвергаются редактированию...

- Понимаю! - прошипела Гейл, стискивая кулаки. Лицо ее было белее мела. - Стряпаете ложное обвинение? Да?

- Дражайшая... - начал Мак.

- Если вы еще раз посмеете назвать меня "дражайшей"... Я... Я закричу!

- Я лешь хотел заметить, - возразил Мак, - что вместо двух слов можно употребить и одно.

- Каких слов?

- "Ложное обвинение"... Фи, это пахнет канцелярским клеем. Я сказал бы выразительнее: поклеп! Но точнее - навет!

Я осклабился.

- А ты чему смеешься, горилла стоеросовая? - закричала Гейл.

В сущности, я не смеялся. Только скалился. А потому и ответом ее не удостоил.

- Мы просто исполняем свой долг, - напыщенно произнес Мак, - доводя до сведения соответствующих инстанций материалы, касающиеся национальной безопасности. Я пошлю сообщение достоверно и доподлинно точное, без малейших домыслов. Поверьте. Просто уберу пару-тройку малозначащих фактов, но это ведь не составляет поклепа?

Настал черед осклабиться Маку.

Гейл провела кончиком языка по верхней губе.

- Хоть сами понимаете, насколько это глупо и смешно? Вам же и на грош не поверят...

- Разве?

Мак разжал пальцы и повертел перед физиономией женщины металлическим цилиндриком.

- Гораздо менее впечатляющие доказательства привели чету Розенбергов на электрический стул. Не желаете ли полюбоваться на фотоснимки? Те, которые вы носили у самого сердца и упорно отказывались отдать? Гейл колебалась, продолжая облизывать губы.

- Да...

Мак изучающе уставился на нее. Затем раскрыл цилиндрик и, не оборачиваясь, молвил:

- Эрик, у тебя всегда имелся карманный увеличитель. Будь любезен...

Я достал коробку. Мак бегло изучил микропленку сам, передал увеличитель женщине. Та сощурилась, принялась нервно и беспомощно вертеть окуляр.

- Приложите к правому глазу, - посоветовал я, - и спокойно приведите изображение в резкость. Лучше стоять лицом к источнику света.