В 30-е годы её литературная деятельность достигает своего расцвета. Она сохраняет великолепную работоспособность и ясность ума до глубокой старости. За этот период (с 1930 по 1954 год) она сумела написать 23 книги. А всего за 54 года творческой деятельности (с 1900 по 1954 год) она выпустила 50 книг художественной и очерковой прозы. И кроме того – четыре тома статей о театре, о спектаклях.

Обретя в жизни некую стабильность и покой, писательница перестала выплёскивать на бумагу свои «сиюминутные» чувства и ощущения, обуревавшие её в момент, когда она садилась за письменный стол. Впрочем, может быть, именно это личное участие автора в судьбах персонажей придавало особую искренность и живую непосредственность всему повествованию, делало его столь непохожим на литературу в привычном понимании.

Теперь она предпочитает писать не только о себе, не только о том, что она сейчас чувствует. Но при этом сохраняет живость и эмоциональность, которые были свойственны её прежним книгам. И достигает этого благодаря высокому писательскому мастерству, сложившемуся за годы её литературной деятельности.

Если попытаться как-то систематизировать написанное Колетт после 1930 года, то можно выявить два направления, характерные для её творчества этих лет. Во-первых, это серия книг, которые представляют собой как бы подведение жизненных итогов, воспоминания о прошлом, написанные в оригинальной форме, далёкой от обычных мемуаров. Второе направление – это романы и новеллы психологического плана.

К началу 30-х годов писательница обрела мировую известность. Её книги переводятся на иностранные языки, по ним ставят пьесы и фильмы. Начинают выходить научные исследования, посвящённые её творчеству. Её стали называть «великая Колетт». На неё посыпались приглашения из разных городов и стран, которые она охотно посещает и читает там лекции, встречается с читателями. Так, в феврале 1930 года она совершает турне по Германии. А летом того же года её как видную фигуру парижского культурного мира приглашает к себе на яхту известный банкир Анри де Ротшильд. Она вместе с Морисом Гудекетом в компании разного рода знаменитостей и «сильных мира сего» совершает на этой яхте круиз по Северному морю до самой Норвегии.

Колетт чувствует себя среди «сливок» общества не в своей тарелке. Она не выносит светской суеты, жизни «напоказ», пустого времяпрепровождения и предпочитает проводить лето у себя в «Мускатной шпалере» на берегу моря, вставать на заре и в сопровождении кота и собаки бежать босиком на пляж, потом весь день работать в саду, заниматься растениями и возиться по хозяйству. Только в этих условиях она по-настоящему отдыхала и набиралась сил. Это у неё шло от матери. Чем больше росла её известность, требовавшая чисто светского общения с высокопоставленными лицами, тем сильнее тянулась она к тому типу человеческого поведения, который воплощала Сидо. Наверное, потому вполне логично, что серию произведений мемуарного характера она открывает книгой воспоминаний о матери («Сидо», 1930). О Сидо она уже писала в книгах «Дом Клодины» (1921) и «Рождение дня» (1928), но там её образ играл скорее вспомогательную роль – позволял выявить и лучше понять внутреннее психологическое состояние самой Колетт, служил для неё как бы своеобразным светлым «маяком», предупреждающим об опасностях.

В новой книге писательница создала живой, очень колоритный образ женщины, которая умела быть счастливой в любви к мужу, к детям, к природе и к животным. Ей не нужны были ни роскошь, ни наряды, ни богатство, ни успех в обществе, а лишь полноценное человеческое существование, до краёв заполненное активной деятельностью и глубокой прочной привязанностью к мужу, к семье, к близким друзьям. Вся атмосфера её жизни и её поведение показаны в этой книге не просто как идеальное состояние, к которому стремится писательница, но и как устойчивая жизненная позиция, утраченная или сильно деформированная в современной действительности.