Виви ввиду своей простоты списывала неудачи на вино.

– Бутылки с закручивающимися пробками. Макс туда что-то подмешивает, и это на некоторое время делает его неотразимым, – утверждала она.

У Сони дела обстояли несколько иначе. Не она порвала с Йенсом, а он с ней, поскольку она а) была слишком привязчива; б) чересчур зажата; в) не проявляла достаточного интереса к его предложению увеличить бюст. Не осталось тайной, что он после этого г) стал жить с одной полногрудой страховой агентшей, которая вроде бы выбрила инициалы Йенса на своём лобке. Это доказательство любви не мешало, однако, Йенсу раз в два месяца заруливать к Соне, которая всякий раз не находила ничего лучшего, как доказывать ему, что она стала не такой зажатой.

– Это совершенно нормально, – сказала Соня. – У каждой женщины бывает секс с её «экс», какой бы мерзкой скотиной он ни был.

Я энергично покачала головой. У меня не бывает! Тем более что мой «экс» не был мерзкой скотиной. Алекс был очень милый. Три с половиной года мы были вместе, а когда пару лет назад ему по работе пришлось переехать в Мюнхен, мы мирно расстались. Периодически мы созванивались, а когда он бывал в городе, мы встречались за чашечкой кофе в каком-нибудь баре. Но никому из нас не приходило в голову снова завалиться в постель.

– Это потому, что Алекс точно такой же, как и ты, – заметила Виви. – Скучный. Разумный. Прагматичный.

– И бесчувственный, – добавила Соня.

– Зачем обзываться? – улыбнулась я. В принципе они были правы. Я была разумна и прагматична, и я не считала, что это какой-то дефект.

– Оставь нашу Брюкву в покое, – сказала Карла, обшаривая взглядом помещение. – Она просто не встретила ещё своего единственного и неповторимого.

– Ну а кто встретил? – хмыкнула Соня.

– И что еще важнее, – добавила Виви, – кому это удастся? И когда? Если я наконец встречу своего единственного и неповторимого, то мне больше не придётся постоянно искать работу. – В представлении Виви её единственный и неповторимый был прежде всего неповторимо богат. И совершенно не возражал против классического распределения ролей – он работает, а Виви ждёт его дома у бассейна.

– Уступайте место старшим, – сказала Карла. – Я первая. – Почти завершив свой круговой обзор, она вдруг вздрогнула. – О нет, – простонала она. – Как нарочно! Не оборачивайтесь, здесь Бирнбаум!

Конечно, мы все тут же обернулись. В самом деле, в баре появился наш шеф-редактор Адам Бирнбаум по прозвищу «жуткий мучитель». Видимо, он до сих пор работал, потому что на нём была та же одежда, что и сегодня утром на совещании – чрезвычайно дорогой костюм, имевший такой вид, как будто в нём спали, белая рубашка и никакого галстука. Голова Бирнбаума выглядела так, словно он целый день рвал на себе волосы, и ещё ему явно не мешало побриться. А ведь утром он был безупречно причёсан и выбрит. Наверное, он был одним из тех мужчин, у которых через пару часов после бритья отрастает трёхдневная щетина.

– Прекратите на него пялиться, – прошипела Карла. – Я не хочу, чтобы он нас заметил. В конце концов, у меня впереди выходные, и я вполне обойдусь без его напыщенных замечаний! «Фрау Лаутенбахер, вы, вероятно, ориентируетесь на правила правописания 2050 года? Ваша орфография выглядит по-настоящему революционной!»

– Он смотрится совсем не так ужасно, – сказала Виви. – И я думала, что он намного старше. Он женат?

– Он выглядит даже очень хорошо, – поддержала её Соня. – Слегка похож на Джорджа Клуни. Вовсе он и не-несимпатичный.

– Внешность обманчива, – сказала Карла.