Мы вернулись по своим же следам на два перекрестка, и Медведь ткнул пальцем куда-то под потолок:

— Вон она, твоя вентиляция!

Я пригляделся, прищурив глаза, и ахнул:

— Вот эта мышиная нора! Ты говорил, что в нее можно пролезть!

— Это смотря кому. — довольно прогудел Медведь. — Мне точно нет, а вот такому как ты…

— Ты явно меня переоцениваешь. — я с сомнением покачал головой, глядя на трубу квадратного сечения, тянущуюся под потолком.

В теории, в ней можно было пролезть, но очень сомнительно, что это возможно сделать в броне и с оружием. И тем не менее, не верить бывшему центуриону тоже не было причин — пока что все, что он говорил, оказывалось правдой.

— А там вообще кто-то лазил уже? — я скосился на Медведя.

— Ну не то чтобы лазил… — уклончиво ответил он. — Однажды там один слоняра чистил эту вентиляцию.

— И? — с нажимом спросил я.

— И… Застрял. — пожал плечами Медведь. — Но ты не бойся, он был шире тебя в плечах!.. Кажется…

— Урод ты. — грустно сказал я. — На что только я подписался…

— Вот и узнаем! — прогудел Медведь, схватил меня за плечи и без труда оторвал от пола. — Здорово, правда?

Он поднял меня практически на уровень своей груди, я наступил на его плечо, вытянулся во весь рост и достал-таки до крышки люка, ведущего в вентиляцию. Никаких запоров на ней не было, я просто повернул ручку, дернул ее на себя, и на меня дохнуло многолетней пылью и паутиной. Не знаю, когда тут чистил тот самый «слоняра», но после этого явно все успело зарасти по-новой!

Порадовавшись тому, что автомат теперь лишился громоздкого бокового кронштейна, из-за которого он был вдвое шире, я натянул на нос ворот майки и полез вперед по узкому рукаву.

Сказать, что ползти было неудобно — это ничего не сказать. Автомат приходилось держать на вытянутой руке, практически у ног, потому что рядом со мной он бы просто не поместился. В итоге я полз только за счет одной руки и частично — ног, поскольку подошвы ботинок скользили по металлу, как по льду. Скорость продвижения была примерно как у напившейся улитки, но постепенно я как-то приноровился, понял, как эффективнее управлять телом, и дело пошло веселее. Скорость выросла уже до скорости перебирающегося с дерева на дерево ленивца.

Периодически попадались отводы в стороны, вверх и вниз, но я, хорошо помня наказ Медведя, продолжал двигаться строго прямо. Мимо проплывали решетки, выводящие в различные помещения Легиона. В каких-то были люди, другие были пусты. Один раз я даже увидел через решетку Ската, который сидел в своем арсенале, сейчас полупустом, и держался за голову с таким лицом, будто его ограбили. Ему даже не было дела до стрельбы и взрывов вокруг.

Я полз никак не меньше пятнадцати минут. Возможно, даже больше — я не мог узнать точно, поскольку не было возможности дотянуться до подсумка, в котором лежал хад. Но это не очень-то и важно. Главное — я дополз.

Тринадцатая развилка по счету. На ней надо свернуть налево и первая же решетка выведет меня в коридор, упирающийся в кабинет Земекиса. Осталось только проползти эти несчастные пятнадцать метров.

И я их прополз. Обливаясь потом, матерясь, таща за собой автомат за ремень, потому что пальцы уже не держали рукоять, но прополз. Кое-как выбил решетку и буквально вывалился из короба вентиляции, ухнув на пол с высоты потолка. Хорошо хоть не сломал ничего — успел немного сгруппироваться.

Медведь снова не обманул. Передо мной была дверь в кабинет Земекиса — точно такая, какой я ее запомнил в свой первый визит сюда.