Скит молчала и неотрывно глядела на меня. В ее глазах явственно читалась внутренняя борьба. В красном углу ринга — опасливый скептик, который действительно не желает лезть в потенциально опасное место. В синем углу ринга — сотрудник голубого сектора, которому любые необычности как шоколадное пирожное для сладкоежки, и который готов даже головой рискнуть, лишь бы разобраться в необычной ситуации. Да, она уже давно не имеет отношения к голубому сектору, да и сектора самого нет, но этих причин явно недостаточно для того, чтобы сама Скит изменилась.

И именно поэтому сотрудник голубого сектора победил стремительным нокаутом, и Скит тоже принялась возиться, выбираясь из водительского кресла:

— Подожди, я с тобой!

Я не стал задавать глупых риторических вопросов, а только улыбнулся и забрал у нее из рук вектор, чтобы ей удобнее было выбираться.

Выбравшись, Скит достала хад, что-то на нем потыкала и багги сделал то, что я уже видел однажды — притворился ветошью или, вернее сказать, предметом окружения. Большим камнем он притворился, который в окружающей пустыне, напоминающей то ли прерию, то ли саванну, то ли и то и другое сразу, казался немного не на своем месте, но все же это был вариант лучше, чем угловатый и легко читающийся багги.

— А почему не на машине? — спросил я, отдавая обратно Скит оружие.

— Я не вполне уверена, что это не поломка детектора. — ответила Скит. — Если это так, то двигаясь дальше на машине мы просто влетим в первый же баг, и все… Кабзда.

— А раньше детектор ломался?

— Нет… Но это же Аномалион.

И то верно. Это Аномалион. Здесь даже два титановых шарика, запертых в пустой темной комнате через сутки могут изменить свое состояние — один потеряться, другой сломаться.

И, в отличие от знаменитого анекдота, для этого даже русский мужик не понадобится.

Я взял из сумки с «Ящерицами» шесть штук, сколько влезло в два свободных подсумка, и, сверившись с картой на хаде и переведя оружие в патрульное положение, мы двинулись к цели, держа дистанцию в пять шагов. Не сговариваясь, разобрали сектора наблюдения, стараясь не пропустить не только движение в обозримых пределах, но и признаки снова появившихся багов.

Но багов не было. От точки, где Скит бросила багги до убежища ученых оставалось пройти еще метров семьсот, и на всем их протяжении нам не встретился ни один баг, хотя я отчетливо видел, что как минимум дважды Скит внимательно присматривалась к какой-то ей одной видимой точке, хмурилась и бесшумно, одними губами, ругалась.

Кроме нас больше никаких источников движения вокруг не было. Словно отсюда не только баги, но еще и всех живых существ вымело какой-то диковинной метлой. Даже античит на плече не спешил взлететь и куда-нибудь свалить размять крылья или поискать чем похрустеть. Сидел себе нахохлившись на плече, полузакрыв глаза, и дремал себе, в ус не дуя.

А потом, когда на горизонте уже наметилось что-то, отличающееся от успевшего надоесть окружения, я увидел след. Даже два следа. Два следа, хорошо отпечатавшиеся в небольшой песчаной проплешине, подобные которым мы пересекли уже не один десяток раз. Следы ботинок с хорошим глубоким протектором, достаточно глубокие, чтобы заподозрить в том, кто их оставил, тяжело нагруженного человека. А самое главное — кроме этих двух следов вокруг не было больше ни единого похожего. Словно кто-то вывалился на песок из ниоткуда, постоял на одном месте и туда же, в никуда и свалил.

А самое плохое — я своими глазами видел тех, кто действительно умел так делать. Только тогда я гадал, это невидимость или физическое исчезновение из мира.

Теперь я знаю ответ на этот вопрос.

— Противник. — тихо произнес я, поднимая автомат, но пока что не снимая с предохранителя.