Я пошевелил руками, убедился, что они меня слушаются, как и ноги — значит, ни хрена я не вырубился, а очень даже в сознании. Осталось только выяснить, почему вокруг темно хоть глаз выколи. Темно и тихо, причем как внутри кабины, так и снаружи, откуда не доносится ни звука, разве что ветер тихонько скребется в дверь.

— Эй. — я окликнул Скит, не спеша подниматься. — Ты в порядке?

— Не очень… — сдавленно ответила девушка. — Меня тут почти что в обратную сторону выгнуло… Можно в следующий раз кидаться мною слегка поаккуратнее, а не как мешком с… Ну, пусть будет, с картошкой.

— В следующий раз — обязательно. — улыбнулся я, и аккуратно, чтобы не задеть ничего в темноте, поднялся с девушки и сел на кресле. Нашарил автомат и включил фонарь, освещая кабину.

И, в общем-то, не особенно удивился, когда понял, что кабина вернулась в свой первоначальный облик. В смысле, в тот первоначальный, в котором ее увидели мы, а не в тот, каким он был с завода.

Стены кабины снова украшали царапины и полоски от сорванных со своих мест проводов, стекла приборов на приборной панели — выбиты, а подушки кресел — выпотрошены. Окна, само собой, тоже не остались целыми, а так как плитники и рюкзаки, раньше перегораживавшие лобовое, сейчас были на нас, в него ощутимо задувало ночным ветром Аномалиона.

Да, сомнений не оставалось — мы вернулись туда и тогда, откуда и когда нас забрал неведомый природный феномен. А, может, никакого феномена и не было, и все это — воздействие какого-то очередного бага, свеженького, еще не известного высоким лбам из синих секторов. Может, это вообще было что-то вроде наведенной галлюцинации, и все это происходило лишь у меня в голове.

Ага, конечно, и Скит лежит парализованная именно поэтому. Потому что это была галлюцинация.

— Ты как? — спросил я у Скит, располагая автомат в кабине так, чтобы он светил на девушку и аккуратно подтягивая ее повыше на кресла, чтобы она нормально легла.

— Как будто мне вкололи анестезию во все тело. — вяло ответила Скит. — Ничего не чувствую. Что это было? Оно вообще закончилось? Или мы все еще в заднице?

За окном внезапно раздались тихие хлопки, и через разбитый лобовик в кабину влетел Стич. Он буквально спикировал на мое плечо, так резко, что его аж качнуло вперед, когда он уцепился когтями за лямки плитника. Зверька не было с нами в момент боя, поэтому можно было предположить, что мы уже не там.

— Что это было — без понятия. — признался я, погладив зверька. — Но, судя по всему, закончилось. Я думаю, что закончилось. Я пойду осмотрюсь.

— Эй… — жалобно мяукнула Скит. — Не оставляй меня…

— Я быстро. — заверил ее я. — Давай я с тобой Стича оставлю.

Я подставил зверьку указательный палец, и он быстро сообразил перебраться на него. Я поднес легонького зверька к какому-то кронштейну, торчащему из стены, и он перебрался на него, расставив крылья для равновесия.

— Только быстро… — попросила Скит. — И свет… Оставь.

У меня был только один фонарь, и тот на автомате, поэтому пришлось автомат оставить тоже. Вместо него я взял «вектор», который Скит в момент своего паралича держала в руках и который так и остался зажатым в пальцах. Я взял непривычно легкое оружие в руки, отстегнул и проверил магазин (он был заполнен примерно наполовину), чуть отвел затвор, дождавшись, пока в свете фонаря не блеснет латунь, и наконец открыл дверь и выпрыгнул наружу.

Да, сомнений не оставалось — вокруг снова была высохшая пустошь Аномалиона, а вовсе не заросшая сочной зеленой травой поляна, на которой пять минут назад шел яростный бой не на жизнь, а на смерть.