Диод на торце багтрекера не горел.

Аномалии внутри больше не было.

— Вот с-собака… — прошипел я, убирая багтрекер обратно в подсумок. — Скотство, по-другому не выразиться.

— Вытянул энергию из бага, да? — понимающе протянула Скит. — А зачем он вообще тебе?

— Хотел показать Вивику, чтобы тот попробовал скопировать. — вздохнул я, застегивая клапан подсумка.

— Ну ты же все еще можешь его показать. — улыбнулась Скит. — И даже больше — сейчас он разряжен, так что осмотреть его будет безопаснее, чем до этого. И тем более — разобрать, чтобы понять, как он устроен.

— А дело говоришь. — я улыбнулся тоже. — Может статься, эта фигня с переносом в параллельный мир нам даже на руку сыграла. Кстати, а что ты думаешь насчет предположения, что Климовск — это тоже кусок какого-то параллельного измерения? А, может, даже и не кусок, а целое измерение? Измерение, в котором Аномалион это не ограниченное куполом пространство, а один огромный мертвый город?

— Интересно мыслишь. — серьезно сказала Скит. — Это действительно стоит обсудить.

И мы действительно целый час обсуждали эту теорию, приводя аргументы и контраргументы в ее пользу, пока я не заметил, что у Скит закрываются глаза. Тогда я велел ей засыпать, а сам остался нести вахту на случай, если опять приключится какая-то фирменная аномалионовская дичь. В голове, конечно, теплилась и нежилась надежда на то, что молния дважды в один ракетовоз не бьет, но реальность, как показывает практика, всегда прячется где-то за ближайшим углом, чтобы отвесить смачный пинок по заднице, едва только расслабишься.

До рассвета, судя по часам, оставалось шесть часов, поэтому через три часа я разбудил Скит, и мы оба с большим удовольствием констатировали, что сон пошел ей на пользу, и она почти вернула контроль над телом. Все еще плохо гнулись пальцы на левой руке (и левой ноге, как сказала сама Скит), но все остальное было уже в порядке. В общем-то можно было выдвинуться обратно к багги, подальше от этого проклятого ракетовоза, но мне тоже требовалось хоть сколько-то поспать, иначе ни о какой стопроцентной боеготовности и речи не шло. Поэтому я вручил Скит ее же «вектор» и закрыл глаза, моментально отключаясь.

Проснулся я ровно через три часа — когда из-за горизонта опасливо, самым краешком, высунулось солнце. Мы не стали снова завешивать окно плитниками, поскольку решили, что в случае какой-то оказии пусть уж лучше броня будет сразу на нас, и поэтому первые же лучи солнца выдернули меня из сна.

Скит не спала тоже — она сидела, обняв свой «вектор», поставленный прикладом в пол, и листала что-то на хаде, периодически морща лоб и бесшумно что-то себе под нос проговаривая одними губами. Стич тоже обнаружился в кабине — нахохлившись, кемарил на том самом кронштейне, на который я его посадил.

Правда зверек моментально проснулся, едва только мы начали собираться, и тут же перепорхнул на мое плечо, где и остался, вцепившись в плитник когтями и иногда распахивая крылья для равновесия, когда я слишком резко поворачивался или наклонялся.

Мы уходили прочь от ракетовоза, который теперь казался покрытым шерстью из-за торчащих игл, и вслух гадали, сколько еще лутеров типа нас успели попасть в эту межмировую ловушку, и сколько из нее выбрались. Судя по тому, как плохо выглядел ракетовоз — сколько-то в ловушку попадало.

Судя по тому, что его не было на картах Аномалиона — ни хрена никто из них не выбрался.

Когда мы вернулись к багги, то с удовольствием обнаружили, что патч сделал свое дело на все сто пятнадцать процентов. Багги снова был готов к гонкам с мутантами наперегонки, даже, пожалуй, более готов, чем в тот момент, когда он в эту гонку вступил.